Пастырь Раввин Владимир
Эл.почта: schc@rambler.ru
Россия
с. Литовня






Алексей Милюков «По эту сторону потопа» — ГЛАВА 3. ПИЛТДАУНСКАЯ НАУКА (8)

Алексей Милюков - По эту сторону потопа

Повесть об одном удивительном музее,
где некоторые экспонаты можно потрогать руками,
а иные и при всём желании глазами не увидишь


8.

Мы здорово забежали вперед, потому что общественный и «научный» интерес к Pithecanthropus erectus фактически испарился уже в 1912 году, когда в Пилтдауне, графство Сассекс неподалеку от Лондона, странное археологическое трио, состоящее из эксцентричного любителя археологии Доусона, католического иезуита-эволюциониста Шардена и примкнувшего к ним завхоза Британского музея Вудворта обнаружило нового обезьяночеловека.

Алексей Милюков - По эту сторону потопа

Пилтдаунский череп

Сейчас, окидывая эту историю беглым взглядом, можно сказать – не то в ней удивительно, что каждый ее лоскут с первой же минуты был явно шит белыми нитками. А то удивительно в ней, что ко Второму Международному Эволюционному Опыту обретения переходной формы подавляющее большинство ученых уже добровольно закрыли глаза абсолютно на все ее несуразицы и неувязки.

Один из соучастников находки, французский священник Тейяр де Шарден, говорил, например, об эволюции с экзальтацией не худшей, чем Геккель о питекантропе:

«Эволюция… – это великий постулат, перед которым должны почтительно склониться все теории, все гипотезы, все системы, которому они должны соответствовать, чтобы быть верными и достойными обдумывания. Эволюция – это свет, озаряющий все факты, траектория, которой должны следовать все линии мысли, – вот что такое эволюция».

Сразу же после таких слов следовало бы поставить под сомнение не то что «случайную» находку Шарденом и К° нового недостающего звена эволюции (в котором она, эволюция, остро нуждалась), но и близко не подпускать подобных «беспристрастных» исследователей к пилтдаунскому карьеру.

Казалось бы, уже с первых минут пилтдаунской операции у любого стороннего наблюдателя многие ее детали вполне могли бы вызвать чувство неловкости – и ее время, и место проведения, и состав участников, не говоря уже собственно об адекватности ее главного результата, новом черепе. Год – 1912, это пик неудовлетворенности «работой» питекантропа Дюбуа, который окончательно перестал выполнять отведенную ему роль безусловного связующего звена. Место находки пилтдаунского черепа – английский Сассекс, не яванские дали, а «свой двор», со своим собственным «первым англичанином» – где находку кроме всего прочего можно было зафиксировать во всей ее научной «безупречности» и пропагандистской чистоте. Даже состав участников проекта, «ребят нашего двора», кажется, мог бы вызвать некоторые вопросы. Трио получилось какое-то подозрительно идеологически выдержанное – археолог-любитель, христианский священник и будто для солидности – настоящий ученый (плюс находку впоследствии изучил и подтвердил ее «подлинность» такой научный супертяжеловес как Артур Кийт). Всё это здорово напоминает составы делегаций советских времен типа «рабочий, колхозница и интеллигент». В современных терминах американской политкорректности в состав участников операции могла бы войти женщина или чернокожий ученый. В каждой шутке, как известно, есть изрядная доля нешуточного, но вполне возможно, что троица подбиралась именно по принципу: «знамя на Рейхстаг должны водрузить: один русский, один соотечественник товарища Сталина, а водружать они будут под руководством товарища Жукова». И как будто именно священнику-эволюционисту полагалось подвести черту под устаревшей идеей библейского творения.

Сенсация грянула без сучка и задоринки. Все участники операции 2 июня 1912 года в назначенный час явились на место находки, и каждый, как бы в порядке долевого участия, что-нибудь нашел или выкопал. Были найдены человеческая черепная коробка и некая челюсть, хорошо подходящая к ней. Чтоб мало не показалось, Шарден напоследок изловчился и даже нашел рядом с черепом зуб стегодона, каковой зуб должен был в качестве руководящей окаменелости удостоверить древность нового сенсационного переходного звена – обезьяночеловека по имени Eoanthropus dawsoni – «человек зари Доусона».

Новая находка была «гармонично» эволюционной – если по обломкам, найденным Дюбуа, трудно было представить себе какое-либо конкретное существо, то в последней версии «обезьяночеловека» этот существенный недостаток был со всем вниманием учтен и исправлен. Перед научным сообществом, к этому времени уже, так сказать, «сучившим ногами от нетерпения», предстал в прямом смысле настоящий обезьяночеловек – ибо, между нами, череп его все-таки был настоящий человеческий, а челюсть настоящая обезьянья. О такой переходной форме можно было только мечтать. Ну, наконец-то! Всем она была хороша, всё теперь было при ней. И это тоже практически ни у кого не вызвало подозрений.

Сказать, что пилтдаунский череп произвел фурор в общественных и научных кругах, значит не сказать ничего. Каждому эволюционисту от начала и до середины ХХ века он стал сватом и братом, каждому школьнику и студенту костью вставал в горле при подготовке к экзаменам. Сколько курсовых и дипломных работ было написано на эту тему, сколько защищено диссертаций и издано серьезных научных трудов – как монографий, так и коллективных работ – не сможет сказать никто (а ведь собирались вместе, ехали через весь город на трамваях друг к другу, и ночами корпели, и спорили, оттачивая «научные» детали). До неприличия размножившись в копиях и иллюстрациях, Пилтдаунский человек удобно, едва ли не вразвалочку, расположился в каждом музее мира, в каждом учебнике, занозой засел в каждом мозгу. И ладно бы череп обезьяночеловека просто лежал себе на полке и, так сказать, принимал оказываемые почести. Но нет, он активно – ежедневно и ежечасно – «работал», дезинформируя ученых и заводя в тупик любые антропологические и исторические исследования. Простейший пример – после серии находок черепов австралийских первопоселенцев в районах Кейлор и Талгай (1918–1940 гг.) проблема заселения человеком Австралии и Тасмании не была и не могла быть решена потому, что в качестве временнóго и морфологического эталона рассматривался именно пилтдаунский череп.

Авторитет его был непоколебим. В Сассексе в торжественной обстановке и при большом стечении народа был открыт памятник пилтдаунскому человеку, а место находки черепа на сорок лет превратилось в туристическую мекку.

* * *

Удивительно, что эта история не имеет даже обычного «диалектического позитива». Из любого, даже самого драматического события можно извлечь полезные уроки, обрести сугубо положительный опыт, что выражено русской поговоркой «нет худа без добра». В ситуации с пилтдаунской историей можно было бы ожидать подобного позитива, важного для дальнейшего развития науки. Например, «господствующие» ученые могли бы сказать – четыре десятилетия нас, настоящих ученых, водили за нос некие проходимцы, зато теперь мы стали по-настоящему беспристрастны в отношении «переходных форм». Или, например, противники эволюции могли бы сказать так – на четыре десятилетия самый «весомый» ваш аргумент затормозил развитие науки, зато теперь каждому ребенку ясно, что эволюция строится не на фактах, а на субъективных желаниях ее сторонников и т.д.

Но абсолютно ничего подобного в истории с пилтдаунским подлогом и его разоблачением не произошло. Эта драма ничему не научила эволюционную сторону, равно как и ни в малейшей степени не укрепила позиции ее противников. Это удивительная ситуация, при которой эволюционисты остались в выигрыше как от «действующего» пилтдаунского человека, так и от «разоблаченного». Тотальный позитив! Мало того, что сорок лет они «наслаждались» драгоценными костями, так еще и нынче эти кости – с ума сойти! – едва ли не «работают на настоящую науку».

А именно – сегодня при упоминании пилтдаунского подлога вы обречены попасть в разряд зануд, консерваторов и противников настоящей науки, равно как и услышать один и тот же дежурный набор стереотипов, используемых эво-адептами. Надо отметить, что тема Пилтдауна до сих пор действует на эволюционистов, особенно «убежденных» (то есть, принципиальных противников идеи творения), как красная тряпка на быка. Многие ваши слова, направленные против эволюции, могут быть оппонентами проглочены или пропущены мимо ушей, а вот упоминания Пилтдауна убежденные вам «не простят».

Ни один уважающий себя эволюционист сегодня уже не будет повторять прежние отговорки, что, мол, череп нашли любители-дилетанты Доусон с Шарденом, которые были проходимцами и поэтому ловко ввели ученых в заблуждение… и т.д. Нет и нет! Старо как мир. Сегодня в чести несколько новых расхожих штампов, коронных номеров, первый из которых при произнесении вами слова «Пилтдаун!» исполняется так: «Во-первых, пилтдаунского человека разоблачили не противники эволюции, а сами ученые!». Гарантирую, что эту фразу вы услышите не только поспешно, прежде других отповедей, но и слово в слово, включая вводные слова «Во-первых…». Если дело дойдет до раскрытия этой темы, то вы услышите, что разоблачение фальшивки говорит не только о честности конкретных ученых, но еще и о честности и объективности науки как таковой. Да, мы типа обмишурились, бывает. Но когда накопилось достаточное количество фактов, свидетельствующих против пилтдаунской находки, она была пересмотрена и отброшена в силу неизбежного развития научного знания.

Понятно, что одним этим контрдоводом ваш противник не ограничится. Второй обязательный номер называется – «Вы берете единичный случай». Кстати, я до сих пор удивляюсь неизменной повторяемости в любой полемике этого восхитительно-лживого утверждения, что Пилтдаун был единственным проколом в истории эволюционизма. Однако, вас подымут насмех с вашей упертостью и мелочностью вашего характера. Вроде того, что объективно вы лишены другого компромата на эволюционизм, поэтому и вынуждены раз за разом заводить одну-единственную заезженную пластинку про Пилтдаун. Ну, право, сколько же можно об этом несчастном Пилтдауне? – упрекнут вас едва ли не с жалостью. – Вы, противники эволюции, поднимаете на щит единственный случай, который послужил для ученых уроком на всю жизнь и лишний раз только подтвердил, что даже наука не застрахована от ошибок, ученые тоже люди и тоже могут ошибаться.

Третий же, заключительный номер программы условно называется «Пилтдаун – это даже хорошо!». Вам скажут, что пилтдаунская история – это исключение, лишь подтверждающее правило, что наука есть настоящий живой поиск истины, со своими победами и поражениями. В отличие от закоснелых религиозных догм в науке не может быть ничего «навсегда устоявшегося», окончательно доказанного. Более того. Пилтдаунская история – это фактор для науки сугубо положительный, ибо Пилтдаун есть гарантия того, что подобное в науке больше не повторится. Общий же пафос вашей «встречи с настоящей наукой» (то бишь, с убежденными эволюционистами) будет едва ли не таким – руки прочь от нашего Пилтдауна! То, что произошло, есть сугубо наше внутреннее, ученое, дело!

…И что самое интересное, по поводу «внутреннего», внутрицехового, корпоративного дела эти люди окажутся абсолютно правы. И вот почему.

Дело в том, что в пилдаунской истории было несколько ученых, которые с самого начала едва ли не объявили войну подделке. Антрополог Рэй Лэнкестер и профессор анатомии Дэвид Уотерстон отрицали принадлежность черепной коробки и челюсти одному существу, однако к их мнению никто даже не прислушался. Добавим – потому, что просто не хотели слышать ничего беспокоящего. Научное сообщество уже подвело эволюционную платформу под все свои нынешние и будущие изыскания, и в соответствии с этой платформой уже решило – хороша ли пилтдаунская находка и подтверждает ли она эволюцию. Всё, больше ничего не требовалось. Дальнейшие исследования фальшивого «трансформера» шли в направлении толкований эволюционных путей развития черепа и увязок деталей, вроде связи размера челюсти с размером мозга. Крупнейшие специалисты своего времени, все эти дентологи и краниологи, действительно, по словам Кремо, сорок лет разглядывали, подтверждали и изучали обезьяньи признаки там, где их просто не было и быть не могло. В том месте, где челюсть соединялась с черепом, она была сломана, но подавляющее число всех этих спецов, членов Королевских научных обществ и Королевских академий, не смогло в упор увидеть черепную коробку обыкновенного Homo sapiens, к которой была прилажена челюсть обыкновенного орангутана с подпиленными зубами. Эксперты и академики закрыли глаза даже на самые очевидные нестыковки – черепная коробка с закрытыми швами принадлежала взрослому человеку, и уже поэтому челюсть с ее не полностью развитыми коренными зубами не могла быть из одного с черепом «комплекта».

Только в 1950 году стал намечаться некий перелом в отношении исследователей к пилтдаунским останкам, ставшим к тому времени настоящей святыней. Образно выражаясь, уже не одно поколение ученых, уходивших на эволюционный фронт, родина-мать-эволюция провожала с этим черепом в руках, стоя на мавзолее Дарвина. Но количество противоречий, связанных с находкой, подошло к критической черте. Это не удивительно, если учитывать, что что за четыре десятилетия Пилтдауна, вместивших в себя две мировые войны, сменилась целая технологическая эпоха, от аэропланов-этажерок 1912 года до создания атомной бомбы, реактивной авиации и ракетной техники 1953-го (уже в преддверье космической эры!), что не могло не привести самых любопытных к желанию испытать некоторые новые методы анализа на святыне. Кеннет Окли из Британского музея провел исследования пилтдаунского черепа новейшим методом (на содержание фтора) и впервые не на шутку призадумался – челюсть оказалась моложе не только физиологически, но и, так сказать, сильно исторически. Воспользовавшись этой заминкой, антрополог Дж. Вейнер, который устал доказывать коллегам подложность пилтдаунского черепа, сумел убедить Окли в своих подозрениях. Вместе им удалось убедить главу департамента антропологии Оксфордского университета У. Ле Грос Кларка провести дальнейшие исследования. Интересно, что Кларк, как истинный эволюционист, упорно стоял на своем, пока умница Вейнер для доказательства своей правоты воспользовался не словами, а методологией науки в чистом виде. Чтобы сломить упорство Кларка, Вейнер просто повторил фальсификацию еще раз – он из зуба орангутана заранее изготовил точно такой же, как и в пилтдаунской челюсти. Ле Грос Кларк был поражен таким новым необычным видом зуба и тем, какие хитроумные штуки, оказывается, можно делать из простых обезьяньих зубов… и согласился на новые исследования черепа, которые, надо заметить, сразу выявили подделку.

Как только подделка всплыла наружу, все дружно повернулись и показали пальцем на «дилетантов» – Доусона и Шардена, этих авантюристов и шарлатанов, посмевших обманывать ученых всего мира на протяжении сорока лет. Зуб стегодона, который «нашел» Шарден рядом с черепом, оказался родом из Северной Африки, где наш иезуит-эволюционист преподавал незадолго до пилтдаунского «открытия» химию. Потом подозрительно посмотрели в сторону «свадебного генерала песчаного карьера» Вудворта – он лично накопал тучу костей вокруг черепа и некоторые фрагменты самого черепа, и как профессионал, не мог бы так легко купиться на дешевую мистификацию. А может быть, обманщиком был сэр А. Кийт? Почему такой «научный тяжеловес», такой классный специалист, первым исследовавший череп, настоятельно подтвердил его подлинность?

Майкл Кремо выдвигает предположение, что автором пилтдаунской подделки были не отдельные фальсификаторы, а большая группа ученых. Такая мысль хорошо согласуется с фактами. Если задаться вопросом «кто виноват?», то поразительным образом выяснится, что в этой истории мы не сможем найти «стрелочника», но обязательно упремся в наличие огромного числа неизвестных «сообщников». Для изготовления одного объекта под условным названием «череп обезьяночеловека», как выяснилось позже, требовались знания, умения и квалификация множества специалистов, представителей различных научных дисциплин – от химиков (для имитации древнего налёта) до палеозоологов (для создания «находке» правдоподобного декорационного фона). Судя по тому, что многие нити ведут к Британскому музею, есть очень серьезные основания полагать, что в проекте «Пилтдаун» действовала целая группа сотрудников этого музея. Позже всплыло множество темных историй с подбрасыванием в запасники музея якобы новых улик, весьма настойчиво стали переводиться стрелки на всяческих умельцев-одиночек, якобы организовавших подлог исключительно для компрометации своих научных соперников. Однако, если принять во внимание рабочую версию Кремо, ответ на единственный вопрос: «кому выгодно?» расставит всё на свои места. Как мы помним, питекантроп Дюбуа уже в 1908 году не просто «сдулся», но и реально поставил под угрозу правоту Дарвина. Доказательная база эволюционизма представляла собой зияющее пустотой пространство. Убежденность же ученых в существовании реальных переходных форм была настолько велика, что до появления «настоящих» находок они без лишних церемоний решили изготовить нечто, временно исполняющее обязанности переходной формы, некий суррогат, «кожезаменитель», показывающий, как могла бы реально выглядеть такая переходная форма. В любом случае в общественное сознание нужно было внедрить мысль о реальности эволюции, якобы уже подтвержденной фактами. Ученые могли рассуждать так – неважно, что череп поддельный, важно, что мы уверены в истинности эволюции. Возможно, что череп, действительно, предполагалось дезавуировать сразу же с появлением «настоящих» доказательств эволюции, но ученые попали в собственную же ловушку. Таких доказательств не последовало по определению, и когда количество противоречий стало критическим, они, скрепя сердце, во имя честности науки, «сдали» несостоявшегося предка. В наличии большой группы «заговорщиков» убеждает тот парадоксальный факт, что даже с появлением новых методов исследования на всем протяжении 1912–1953 годов ученые продолжали не замечать просчеты фальсификаторов.

Как бы там ни было, в любом случае грань между «настоящими», злонамеренными фальсификаторами и «честными», но введенными в заблуждение учеными оказывается в этой истории бесконечно размытой – по той причине, что огромная армия специалистов, пусть даже и не ведавших о сговоре фальсификаторов, сорок лет закрывала глаза там, где нестыковки и противоречия были вопиющими.

В этом смысле Пилтдаунский подлог был, действительно – общим «внутренним» делом всех единоверцев.

Leave a Reply

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

  

  

  

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.