Пастырь Раввин Владимир
Эл.почта: schc@rambler.ru
Россия
с. Литовня






Алексей Милюков «По эту сторону потопа» — ГЛАВА 4. УСКОЛЬЗАЮЩАЯ МИШЕНЬ. Часть II. Австралопитек (2)

Алексей Милюков - По эту сторону потопа

Повесть об одном удивительном музее,
где некоторые экспонаты можно потрогать руками,
а иные и при всём желании глазами не увидишь


2.

черепа

Итак, в послепилтдаунские годы отношение к Африке у антропологов резко изменилось. Разумеется, что это было связано еще и с послевоенными («новые перспективы»), и с постколониальными процессами – но если раньше антропологи искали неуловимого предка в Европе, Индии и Индонезии, считая Африку эволюционным аутсайдером, то теперь свою «реабилитационную» роль сыграло еще и обилие африканских находок. Фрагменты австралопитеков стали находить десятками не только в рэймондо-дартовских «фирменных» местах Южной Африки, но и на всей протяженности Восточноафриканского рифта.

Дальнейшая история трех десятилетий антропологии – это, без преувеличения, история конкурентной борьбы двух палеоантропологических групп, по сути, палеоантропологических школ – с одной стороны знаменитого английского семейства Лики, с другой – американца Дональда Джохансона из Института происхождения человека в Беркли. В этот период династия Лики большую часть времени трудилась в Олдувайском ущелье в Танзании, а Джохансон со своим коллегой Тимом Уайтом облюбовали для поисков место близ селения Хадар в Эфиопии.

В течение поисковых сезонов 1973–1975 годов Джохансон и Уайт нашли в Хадаре в общей сложности 250 фрагментов обезьяньих окаменелостей. Но одна находка оказалась явно примечательней других. В 1974 году во впадине Афар (впоследствии давшей имя новой разновидности Australopithecus afarensis) Джохансон обнаружил частично сохранившийся скелет австралопитека, каталогизированный как AL 288–1, но более известный как «Люси», с оценочным возрастом 3,4 миллиона лет. Люси погибла во время какого-то кастастрофического события – тело было изуродовано так, что даже кости таза оказались раздробленными еще во время гибели или спустя самое незначительное время; труп обезьяны как будто перемалывало в какой-то каменной мясорубке. Останки были найдены вмурованными в скальную породу на высоте 30 метров над нынешним уровнем реки Аваш, что говорило о значительном изменении рельефа местности с той поры или чересчур бурном потоке какого-то иного водного источника. Находка Люси явилась двойной удачей – впервые были найдены относительно полные (40 %) скелетные останки австралопитека, да еще столь древний возраст находки позволял присвоить ей звание нового основателя человеческого рода, смещая с верхней ступеньки пьедестала более молодого австралопитека африкануса.

кости австролипитека

Можно предположить, что это накладывало на нового кандидата серьезные обязанности. Какими ожидаемыми качествами должен был обладать новый основатель семейства, чтобы именоваться гоминидом? К этому времени в антропологии уже была сформулирована так называемая «гоминидная триада» – три жестких условия, соответствие которым позволяло отнести любое обезьяноподобное существо к прямым предкам человека, то есть к гоминидам. Этот своеобразный фильтр пропускал «в гоминиды» лишь тех, кто обладал:

1. Развитым мозгом;

2. Умением изготовлять орудия труда;

3. Вертикальной походкой.

По мысли эволюционистов существо именно с таким набором признаков должно было лежать на человеческой линии, постепенно эволюционируя в направлении современного человека. Разумеется, что по объему мозга новый кандидат в предки должен был превосходить известных человекообразных обезьян. Но, судя по сохранившейся челюсти и нескольким обломкам черепа, Люси этого прогрессивного качества отнюдь не демонстрировала. При жизни Люси имела рост чуть более метра, вес чуть более 30 кг, и объем мозга в пределах сугубо обезьяньего – 400–420 см3. Ни о какой орудийной деятельности, разумеется, речи тоже идти не могло. Однако впоследствии, описывая свои первые впечатления от Люси, Джохансон уже искренне удивлялся тому, что поначалу едва ли не «забраковал» своего гоминида, по многим признакам (в частности, по строению зубов) увидев в нем стопроцентную обезьяну:

«В отношении Люси я не колебался. Она была такой необычной, что вопрос о ее принадлежности к роду Homo вообще не мог возникнуть. Слишком миниатюрная, с очень небольшим мозгом и челюстями «неправильной» формы, Люси попросту не была человеком. Ее как будто бы примитивные особенности (то есть, впоследствии оказавшиеся якобы не таковыми. – А.М.) настолько бросались мне в глаза, что я был склонен считать примитивными и другие черты в строении ее зубной системы, рассматривать их как свидетельства близости не к человеку, а к обезьянам».

Разумеется, Australopithecus afarensis (и, в частности, Люси) формально никогда не был отнесен к роду Homo и не считался человеком. Упор на строение зубов Джохансон поначалу сделал как бы по инерции – хадарских австралопитеков он всегда прежде относил к безусловным обезьянам, которых изучал в большинстве случаев лишь по обломкам челюстей. Но эволюционные антропологи поняли, что на этот раз пойманную за хвост удачу они не отпустят. Что ни обезьянье строение зубов Люси, ни ее обезьяний мозг, ни ее тело, ни ее нулевые орудийные способности не помешают встроить это существо в генеалогическое древо человека. Впервые, опираясь уже не только на зубной и черепной, но и на скелетный (постчерепной) материал, «предковый» акцент можно было сделать хотя бы на одном так называемом прогрессивном признаке, якобы бесспорном показателе начавшегося очеловечивания обезьяны – возможном прямохождении Люси.

Ведь этот скелет, впервые столь полный, уже сам по себе был эволюционным призывом, руководством к действию. После всех теоретических рассуждений о прямохождении австралопитеков перед исследователями на столе лежало нечто вполне материальное, готовое, так сказать, для отыскания в нем настоящего, физического подтверждения прежних теорий. Антрополог-анатом Оуэн Лавджой из Кентского университета Огайо, реконструировавший опорно-двигательный аппарат Люси, написал позже о тонкостях его восстановления:

«Хотя скелет был далеко не полный, в нем сохранилось намного больше деталей, чем в аналогичных ископаемых находках, в частности многие кости нижних конечностей, одна из безымянных костей, которая в паре с другой такой же составляла таз, а также неповрежденный крестец (сросшиеся позвонки в задней части таза)»

Читатель, не знакомый с ситуацией, конечно, сделает заключение, что исследователь располагал достаточным для своих последующих выводов материалом? А между тем «многими костями нижних конечностей» Лавджой именовал всего лишь несколько костных фрагментов, не столько несущих какую-либо информацию, сколько открывающих простор для фантазий об анатомии и пропорциях этих нижних конечностей, учитывая отсутствие обоих коленных суставов и стоп. А что такое «безымянная кость, в паре с другой составляющая таз»? Речь, конечно, идет о подвздошной кости – «козырном» фрагменте скелета Люси. Кажется, картина достаточно благостная – бери подвздошную кость и реконструируй таз… Но далее мы узнаём от Лавджоя подробности того, что из себя представляла эта подвздошная кость в реальности:

«…Прилегавшая к нему (крестцу. – А.М.) подвздошная кость была сломана и частично разрушена; она состояла из 40 отдельных фрагментов, сцементированных в единую массу матричной породой камня, в которой она сохранилась. Нередко ископаемые кости, найденные в таком состоянии, могут быть разделены на фрагменты, а затем восстановлены из кусочков, как в картинке-загадке. Обломки безымянной кости Люси, однако, нельзя было отделить, не повредив их. Тогда я сделал слепки с каждого костного фрагмента и соединил их, как того требовал анатомический порядок; восстановленная безымянная кость была затем скопирована в зеркальном отображении, чтобы получить симметричный ей экземпляр. В результате был целиком реконструирован таз одного из предшественников человека, жившего почти 3 миллиона лет назад».

Фрагмент тазовой кости Люси

Частично разрушенная кость, состоящая из сорока отдельных фрагментов – пожалуй, так выразится может только эволюционный антрополог-оптимист… Впрочем, ничего удивительного, если вспомнить, что мы имеем дело не с фактами, а с «философией». Потому что из фразы Лавджоя – «в результате был целиком реконструирован таз одного из предшественников человека» – становится понятно, что свои знания об «истинном статусе» Люси исследователь получил еще до извлечения из скальной породы этих сорока сцементированных фрагментов. Даже более того – без всякого извлечения их из породы. О том, что Люси является нашим предком, Лавджой, понятно, узнал не в результате кропотливого исследования, а из самого надежного своего источника – из положений и догм теории эволюции.

С сорока фрагментов подвздошной кости, которая сама была лишь небольшим фрагментом обезьяньего таза, Лавджой сделал фрагментарные слепки (так как большая часть обломков оставалась неизвлеченной). Скрытые в кусках матричной породы недоступные «пазлы» он просвечивал рентгеновскими лучами с двух сторон и воссоздавал в виде новодела по полученному чертежу. Все нестыковки между фрагментами, а также отсутствующие части Лавджой заполнял «заплатками» из специального вещества вроде алебастра, пока, в конце концов, не добился требуемой формы подвздошной кости, которая затем была дофантазирована до размеров целого таза – на вид вполне «прогрессивного», похожего на шарообразный человеческий, но пропорционально более короткий. Кстати, в дальнейшем антрополог всегда говорил (а с его слов эта байка стала у эволюционистов расхожей), что «таз Люси на редкость хорошо сохранился».

Leave a Reply

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

  

  

  

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.