Пастырь Раввин Владимир
Эл.почта: schc@rambler.ru
Россия
с. Литовня






Алексей Милюков «По эту сторону потопа» — ГЛАВА 4. УСКОЛЬЗАЮЩАЯ МИШЕНЬ. Часть II. Австралопитек (4)

Алексей Милюков - По эту сторону потопа

Повесть об одном удивительном музее,
где некоторые экспонаты можно потрогать руками,
а иные и при всём желании глазами не увидишь


4.

Сегодня некоторым читателям может показаться даже странным, почему именно прямохождению Люси было уделено так много внимания. На этом признаке свет буквально сошелся клином для двух противоборствующих сторон – дарвинистов и их противников из лагеря креационистов. Разумеется, по эволюционной логике прямохождение было необходимой стадией, которую не могли миновать четвероногие обезьяны на пути к человеку. Но могло ли само по себе возможное прямохождение обезьяны быть безусловным свидетельством именно эволюционных процессов?

Легко выносить свои оценки, глядя на любую схватку по прошествии лет, но в ту пору обе противоборствующие стороны этим вопросом даже не задавались. В дебатах эволюционистов с противниками имела место, кажется, банальная подмена тезиса, когда доказательство или опровержение прямохождения обезьяны становилось равным подтверждению или опровержению статуса этой обезьяны как нашего эволюционного предка в целом. И как следствие, креационисты попали в странную психологическую ловушку – отныне горячо отрицать прямохождение Люси они были обязаны уже принципиально, а корректировка своих взглядов под «давлением» фактов воспринималась едва ли не как сдача важнейших позиций.

Но позиция креационистов в этом деле была не главной. Ведь, как известно, никто не разоблачит эволюционизм лучше самих эволюционистов, хотя для этого всегда, к сожалению, требуется некоторое время. Поскольку главным признаком нашего родства с Люси считался отнюдь не интеллект, а лишь строение тазовой части обезьяньего скелета, то неудивительно, что на два десятилетия вся борьба развернулась именно вокруг него.

Хочу сразу обратить внимание читателя – я не ставлю своей целью опровержение прямохождения Люси, равно как и прямохождения любого другого гипотетического человеческого предка. Была ли Люси в реальности прямоходящей или нет – нас, скажем так, пока не интересует. Сейчас мой рассказ именно о том, как эволюционное сообщество и, в частности, Оуэн Лавджой пытались фальсифицировать это прямохождение, считая его единственным обоснованием (а позже – единственным спасением) их общего «предкового» замысла.

Чтобы понять логику Лавджоя, для начала следует сказать пару слов о механике прямохождения, так называемом бипедализме. У четвероногих обезьян в вертикальном положении бедренная кость находится параллельно осевой линии тела, шейка бедра выражена слабо, а всю нагрузку принимает на себя массивная головка бедренной кости, «утопленная» в тазу и прижимаемая к нему специальными противодействующими («прижимающими») мышцами – абдукторами. При попытке двигаться на двух конечностях обезьяна испытывает определенный дискомфорт – ее шаг получается шагом «враскачку», так как центр тяжести у обезьяны при попытке выбросить одну ногу вперед не совпадает с площадью опоры той ноги, на которой она при этом балансирует. У человека проблема вертикальной балансировки тела решена за счет так называемого вальгусного угла бедра – выраженного угла между бедренной и большой берцовой костями. Бедренная кость человека в верхней части имеет г-образную форму за счет удлиненной шейки, как бы «держащей» ее на расстоянии от таза и направляющей бедренную кость под углом к большой берцовой кости (и осевой линии тела). При такой анатомии опорно-двигательного аппарата центр тяжести тела при ходьбе всегда оказывается в границах площади стопы опорной ноги, оставляя другой, свободной ноге определенное время и возможность для маха вперед. Понятно, что тазобедренный сустав у человека при этом является достаточно мощным, а шейка бедра находится под углом к бедренной кости, чтобы испытывать нагрузки не на излом, а лишь на сжатие.

Казалось бы, по этой логике любой из приматов с удлиненной шейкой бедра должен трактоваться как существо прямоходящее. Но наша обезьяна преподнесла исследователям в числе прочих еще одну любопытную загадку, о которой адепты старались никогда особо не распространяться. Дело в том, что Люси имела шейку бедра пропорционально более длинную, чем у человека, но при этом – «слабый», небольшой бедренный сустав. Получалось, что нагрузки на сустав у Люси были «обезьяньи», а шейка бедра более «человеческой», чем у самого человека. В самой конструкции такого узла опорного аппарата содержалось противоречие – чтобы при ходьбе стабилизировать таз в момент, когда тело поддерживается только одной ногой, Люси должна была иметь отводящие мышцы (абдукторы) пропорционально более мощные, чем аналогичные у человека. Что было с этим делать? Для того, чтобы подогнать анатомию бедренной кости Люси под прямохождение, Лавджою пришлось как бы растянуть таз Люси по горизонтали. Чтобы «спасти» ее столь длинную шейку бедра от разрушения при гипотетической вертикальной ходьбе, угол наклона бедра к осевой линии тела Лавджою пришлось также определить уже не в 9° как у человека, а более 15°. Сказавшему «а» пришлось говорить и «б» – ученый соорудил гипотетическое существо, тазовые мышцы которого по сравнению с нашими имели больший выигрыш в силе (чтобы для стабилизации таза при более «разнесенных» в сторону ногах компенсировать соответствующее усилие). В конце концов эволюционный тезис о том, что австралопитеки ходили вертикально, вынудил Лавджоя заявить, что Люси была лучше приспособлена к хождению на двух ногах, чем современные люди.

Как известно, подобное тянет за собой подобное. Чем дальше, тем больше выходило, что Лавджой из-за своей «философии» создал не реконструкцию предка, а обезьяну-франкенштейна, которая «взяла его за руку» и потащила за собой по всем кочкам дальнейших противоречий.

В результате всех этих восстановительных экзерсиций вылезло одно весьма нежелательное, даже антиэволюционное, свойство – не только опорно-двигательная, но и «родовая механика» у древней обезьяны оказывалась более совершенной, чем у современных женщин. То, что Люси, согласно Лавджою, была лучше людей приспособлена к прямохождению и при этом еще и безболезненно рожала свое потомство, находилось в вопиющем противоречии с эволюционной логикой, согласно которой все «прогрессивные» изменения являются необратимыми. Получалось, что таз современной женщины, хуже чем у «предка» соответствующий функциям родов и прямохождения, является более примитивным. Неубедительным было даже объяснение, что для приспособившихся к прямохождению австралопитеков роды «мелкоголового» потомства «оказались еще приемлемыми» (рассуждение Лавджоя), а вот анатомия женщин Homo не смогла подстроиться под новый прогрессивный признак – увеличившуюся голову человеческого плода. Причем, надо отметить, увеличившуюся в 2–2,5 раза (у H. erectus) и увеличившуюся достаточно «внезапно». Выходила какая-то карикатура на эволюцию – с точки зрения ее «законов»[3] произошел не прогресс, а откровенная деградация, ибо в результате этого «прогресса» у людей появился смертельно опасный признак, резко уменьшающий выживаемость вида. А естественный отбор в этой ситуации вообще оказался столь тупым и «неразборчивым», что пропустил его – в течение еще нескольких миллионов лет до того, как начать этим мозгом «думать», большеголовые Homo рождались через неприспособленный для этого таз, видимо, как некая дань неведомым эстетическим вкусам естественного отбора…

Leave a Reply

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

  

  

  

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.