Пастырь Раввин Владимир
Эл.почта: schc@rambler.ru
Россия
с. Литовня






Алексей Милюков «По эту сторону потопа» — ГЛАВА 4. УСКОЛЬЗАЮЩАЯ МИШЕНЬ. Часть III. Homo habilis или «Ложки не существует» (8)

Алексей Милюков - По эту сторону потопа

Повесть об одном удивительном музее,
где некоторые экспонаты можно потрогать руками,
а иные и при всём желании глазами не увидишь


8.

Как мы помним, противники хабилиса (не только креационисты) буквально с первого дня утверждали, что палеоантропология имеет дело не с полноценным таксоном, а с мусорной корзиной, в которой было намешано всякое – останки Homo erectus, останки Australopithecus africanus и P. boisei, просто плохо идентифицируемые останки и просто никогда однозначно не идентифицируемые, а также некие неизвестные разновидности ископаемых понгид. Возникает законный вопрос – так сказать, а ху из Homo habilis вообще? Что или кого мы принимаем за иную, отличную от австралопитеков, форму? Обитало ли такое существо, такой вид существ, в реальности? Или это – чистый фантом, дело рук хабилисмейкеров, а его представителем всякий раз прикидывается нечто, временно исполняющее обязанности?

Разумеется, мы держим в уме, что о предковом статусе хомо хабилиса речи уже не идёт в принципе. В данном случае мы хотим лишь увидеть то материальное воплощение, ту реальную оболочку, которая именовалась, именуется или может еще именоваться Homo habilis. В наши дни известны окаменелые фрагменты от более 20 индивидов (согласно Bruce MacEvoy), формально относимых к этому таксону, включая пять относительно целых черепов, несколько черепных крышек, челюстные фрагменты и зубы, так называемые посткраниальные фрагменты и один относительно полный скелет.

На сайте Мичиганского Университета размещен сетевой каталог ископаемых окаменелостей Стивена Хеслипа, судя по всему, уже заброшенный, так как не обновлялся с 2001 года. Благодаря ему мы можем увидеть ситуацию с хабилисом как бы законсервированной по состоянию на 2001 год и в общих чертах проследить изменения, с тех пор произошедшие. При этом в каталоге Хеслипа отражены еще более ранние и более общие представления о хабилисе, и именно этой архивностью он ценен. Это достаточно красноречивое наглядное пособие, помогающее понять, чтó имеют в виду консерваторы с мировым именем и молодые консерваторы-популяризаторы, когда произносят магическое для них словосочетание «Homo habilis», а также понять их аргументацию о некоем продолжающемся нахождении хабилиса в научном обороте.

В руках исследователей всегда находится большое количество абсолютно «глухих» костных образцов, в силу их фрагментарности или плохой сохранности не поддающихся идентификации, однако сам факт того, что Хеслип в перечень самых важных экземпляров хабилиса включил массу изначально спорных находок, само по себе говорит о многом. Может быть, как и в случае с пилтдаунским черепом, эволюционисты надеялись, что со временем откроются целые горы нового подтверждающего материала? И тогда спорные образцы можно будет убрать? Но произошло всё, как оно обычно в «рациональном» познании и происходит. Из 34-х образцов Homo habilis, указанных в каталоге Хеслипа, на сегодняшний день условно остались нетронутыми лишь восемь, да и те находятся под подозрением в принадлежности к другим таксонам. А из прочих 26-ти образцов, ранее зачисленных в хабилисы, семнадцать либо так и остались неопознанными, либо перекочевали в разряд парантропов (официально не имеющих отношения к человеческой линии), а девять – после изучения новыми методами и в силу потерявших свою актуальность некоторых эволюционных схем – рассматриваются в наши дни как Homo erectus/ergaster (причем, это относится к ряду наиболее весомых находок, служивших ранее надежной опорой хабилисному таксону).

Сегодня иногда еще можно услышать, что метафору про мусорную хабилисную корзину придумали язвительные оппоненты, а в реальности, мол, ценный научный материал собран в достаточном количестве, изучается и уточняется. Да, мол, трудности и некоторые неясности всегда существуют, но это нормальный научный процесс. На подобную аргументацию, мне кажется, не нужно и трудиться возражать, достаточно взглянуть на хабилисный список 2001 года и сравнить его с тем, как он условно выглядит сегодня (см. Приложение). Есть, так сказать, ситуации в жизни, когда слова становятся лишними. Пусть читатель сам увидит и решит для себя, справедливо ли коллекция Homo habilis была названа мусорной корзиной таксономии, или же противники хабилиса, включая антропологов мирового уровня, что-то преувеличили. Любопытно, что даже в параллельный таксон, Homo rudolfensis, который задумывался в качестве «элитного», под череп ER 1470, также сумели затесаться диверсанты – два экземпляра Homo ergaster, один из которых уже переквалифицирован из хабилисов в эргастеры официально.

Но, может быть, не всё так драматично? Всё же есть восемь образцов, и там, у рудольфензисов, еще несколько – может, так сказать, еще повоюют остатки гвардии?

Ответ – нет, уже не повоюют. Дело даже не в том, что «воевать уже нечем». В палеоантропологии один обломок челюсти может перевернуть всю прежнюю устоявшуюся схему (а одна фальшивка десятки лет эту схему спасать). Но проблема в том, что остатки старой гвардии, это, образно выражаясь, маленькая группа, которая не воюет с врагом, а стреляет исключительно друг в друга. Я озвучу здесь мысль, которую эволюционизм не решается высказать открыто – свидетельства, подтверждающие эволюционный статус таксона Homo habilis sensu lato (s.l., в широком смысле, включая рудольфензиса) таковы, что лучше было бы их вообще не выкапывать из земли. И это не шутка – о таксоне, переходном к человеку, гораздо убедительнее было бы говорить вообще без единой находки, на пальцах, вдохновенно, или в крайнем случае рисуя палочкой схемы и стрелочки на песке. Но те находки хабилисов, которыми эволюционизм сегодня располагает, если на что и годны, то лишь ярко свидетельствовать против самогó эволюционного псевдогенеза. Это действительно остатки армии, несколько солдат, кажущаяся цель которых – во что бы то ни стало проиграть сражение. Пять относительно полных черепов Homo habilis s.l. не знают, что называется, согласия ни в чём, вызывая у эволюционистов неосуществимые желания сродни гоголевским – «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича.., да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича – я бы тогда тотчас же решилась. А теперь – поди подумай!». Несколько обломков челюстей Homo habilis s.l. показывают сугубо обезьянью морфологию, с тем отличием, что челюсти рудольфензисов наиболее массивны. Сегодня вряд ли кто сможет убедительно объяснить – что же во всех этих челюстях, собственно, такого человеческого. Дробышевский сообщает, что практически все челюсти из Кооби Фора имеют по нескольку таксономических определений и до сих пор вызывают большие разногласия в рядах ученых. Несмотря на искусственное разделение таксона, образцы хабилиса sensu stricto (в узком смысле, не-рудольфензиса) по-прежнему показывают разброс признаков, слишком невероятный для одного вида. Ну, и одни только ключевые находки типа OH 62, разумеется, чего стóят…

Хочу особо подчеркнуть, что при выяснении вопроса – является ли хабилис реальным таксоном – между противостоящими сторонами часто отсутствует даже терминологическое понимание проблемы. По большому счету большинство «нормальных» эволюционистов понимают, что таксон хабилис в том виде, в котором он презентуется сейчас – ни на что не годен и ни о какой эволюции не свидетельствует. Но эти люди, оставляя в стороне имеющиеся костяшки, верят (вспомним ранее упоминавшуюся веру в хабилиса-инструментальщика) в то же гипотетическое существо, еще похожее на обезьяну, но уже почти ставшее человеком – осознанно изготовляющее орудия, укрытия из веток, планирующее операцию по отъему падали у хищников… И это нельзя назвать даже верой в обычном понимании, мол, фактов нет, но я уверен, что без такой формы эволюция просто не смогла бы обойтись. Нет, эта вера уже граничит с уходом в другую реальность и галлюцинациями. Они больше чем верят, они «знают» это наверняка; знают, как это существо выглядело, потому что видят его как живого. Этим людям, действительно, не нужно доказывать неадекватность построения мифа на имеющихся скупых свидетельствах костных останков; проблема – убедить их в том, что в реальности такого индивидуума никогда не существовало, и они пребывают в сказке. Важно понимать, что когда эволюционисты говорят, что «таксон хомо хабилис является объективной реальностью», они имеют в виду не свидетельство костей, а именно то самое свое ложное «знание» гипнотического свойства. Поэтому однозначно не существует ни этого мифического «раннего человека», ни таксона родового уровня Homo habilis, хабилиса-человека; это, действительно, фантом, мираж и яркий пример лжепознания. В нашем же понимании существование хабилиса – это именно свидетельство костяшек. Вероятнее всего, тот имеющийся «склад-накопитель», материальная деревянная полка, на которой лежат реальные образцы, просто включает в себя огромное разнообразие древней африканской обезьяньей фауны. Ведь какие-то обезьяньи формы, отличные от стандартных австралопитековых, конечно же, существовали.

Ровно то же можно сказать и о «научном обороте», в котором якобы находится хабилис. Чуть выше я заметил, что H. habilis сегодня еще «жив» не как рассматриваемый реальный биологический вид, а как миф конца прошлого века и ностальгия по нему. Скажу чуть более приземленно – в научном обороте находится нерешенная проблема хабилиса, а кости этого условного существа служат источником разнообразных статистических данных для любой антропологической работы – причем, вне зависимости от того, что они представляют собой на самом деле. При посещении эволюционных интернет-ресурсов и знакомстве с работами антропологов мне отчего-то вспоминается советское выражение «собраться порешать проблемы», – так говорили о регулярных трудовых и комсомольских собраниях; на решении проблем, впрочем, никак не сказывавшихся. Как и всякая работа с проблемой, работа с хабилисом в палеоантропологии – целый ритуал, чайная церемония для посвященных, но сходство с советской присказкой здесь в стопроцентно одинаковом результате собраний. Использовать костные останки хабилиса можно бесконечно и… безрезультатно. Антрополога Икс, скажем, интересует конкретная кость неандертальца. Для этого он берет определенное количество имеющегося материала и начинает сравнивать с ним интересующую его кость. Он составляет графики, диаграммы и сравнительные таблицы, придя в итоге к заключению, что исследуемая кость ближе всего к группе сравнительных образцов А, хотя, скажем, по таким-то показателям находится на границе морфологических вариаций с В и С. При этом очевидно, что образцы, когда-то классифицированные как Homo habilis, также участвуют в этих сравнениях (да и сами порой являются объектами изучения), и, таким образом, не только сегодня, но еще и в обозримом будущем им гарантировано участие в новых статистических исследованиях. При этом говорить о каком-то реальном результате исследований или «нахождении истины», разумеется, не приходится, так как эволюционная антропология в своей основе имеет системную ошибку – аксиому о происхождении человека от обезьяны. Там, где истинному антропологу пристало классифицировать и разделять, эволюционист занят исключительно поиском переходности и морфологического сходства костей человека и обезьяны. Никакое изучение морфологии не поможет прояснению истины и просто не имеет смысла, когда в набор хабилисных образцов, выступающих в качестве «сравнительной группы» всякий раз включаются человеческие, «условно назначенные на H. habilis» (ER 1481, ER 1590, SK 15, SK 847 и др.), а также образцы парантропа или просто неидентифицированные.

Поэтому в возгласе «хабилис жив!» нужно всегда различать эволюционистскую подмену. Ибо «живы» лишь конкретные костные образцы, какие-нибудь KNM-ER’ы под номерами такими-то, регулярно вносящие свой статистический вклад во всю эту палеоантропологическую бухгалтерию. Эти образцы, если их еще не приписали окончательно к другому роду, именуются пока Homo habilis. В этом смысле хабилис и находится в научном обороте и упоминается в статьях. Но «научно живой» Homo habilis – не как статистический материал, а как таксон, эволюционно переходный к человеку – это «оборот» не научный, а пропагандистский, более того – мошеннический, потому что нахождение в научном обороте теории, подтвержденной на таком уровне, дискредитирует и теорию, и оборот, и саму науку. Равно как и нельзя назвать наукой ту, которая рассматривает вопрос происхождения человека, свергает Творца, дает в предки человека обезьяну, но для обоснования своих вселенских претензий потрясает перед носом у изумленной публики маленьким сафьяновым мешочком с несколькими костяшками непонятного роду-племени. Таким образом, те статьи о хабилисе, в которых еще поднимаются вопросы переходной формы и новых прогрессивных признаков – это не работа над проблемой хабилиса, а именно миф и ностальгия по мифу. Друзья мои, посмотрите на сегодняшний «список Хеслипа». Просто имейте в виду, на каком жалком материале держатся наглые утверждения об эволюции человека!

Leave a Reply

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

  

  

  

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.