Пастырь Владимир
Эл.почта: schc@rambler.ru
Россия
д. Литовня






Чарльз Сперджен «Добрые советы проповедникам Евангелия» — О выборе текста

Чарльз Сперджен - Добрые советы проповедникам Евангелия

Брат-читатель!
Прочитай эту книгу с глубоким вниманием до конца.
Едва ли нужно говорить о том громадном, могучем, всепобеждающем значении слова, какое оно всегда имело и в особенности имеет в наши дни.


Братья мои, все глубоко убеждены в том, что нам необходимо сделать возможно действеннее каждую часть нашего богослужения. Мы хорошо знаем, что часто спасение души человеческой зависит от какой-либо одной пропетой свящ. песни. Если это так, то конечно, мы не отнесемся легко и к такому далеко немаловажному делу, как выбор псалмов и песнопений для наших проповедей. Один иностранец, совсем не отличавшийся высотой духовной жизни, посетив однажды наше богослужение в Экстер Холле, обратился ко Христу, после того как только прослушал гимн Уэсли: «О Иисусе, Ты, Который столь любишь мою душу» и т. д. Прослушав этот гимн, он сказал себе: «Неужели же Иисус любит меня? если же это так, разве могу я жить во вражде с Ним?» — Если представим мы далее, что Господь может благословить особым успехом какое-нибудь слово нашей молитвы для обращения заблудшей души христианской, что одна молитва наша может послужить не только к назиданию народа Божия, но и низвести на него неисчислимые благословения Божий, то, конечно, мы постараемся отнестись к нашей молитве наивозможно усерднее и употребить на нее все наши лучшие силы и дарования. Но так как лучшим утешением и назиданием может служить чтение Священного Писания, то мы, без сомнения, будем всегда серьезно обдумывать то, как лучше воспользоваться им, будем усердно молить Господа, чтобы Он Сам руководил нами в выборе именно того места Его Святого Слова, которое должно принести наибольшую пользу нашим слушателям в данном случае.
Что же касается самой проповеди, то здесь следует нам особенно заботиться о выборе подходящего для данной минуты текста. Надеюсь, никто из нас не смотрит на это дело так легкомысленно, чтобы сказать, что для проповеди хорош всякий повод в каждом отдельном случае. Мы не можем согласиться с Сиднеем Смитом, давшим одному проповеднику следующий совет: «Если не можешь найти подходящего текста, то говори на слова: «Парфяне и Мидяне и Еламиты, и жители Месопотамии». Как будто бы, действительно, можно проповедовать на всякий текст. Я надеюсь, что все мы очень серьезно обдумываем в течение недели то, о чем должны мы говорить нашим прихожанам во время утренних и вечерних богослужений. И понятно — почему: хотя полезно и превосходно все Священное Писание, но не все места его одинаково подходят для освещения известных событий нашей жизни.
Все хорошо в свое время, и чем текст своевременнее, тем лучше. Разумный домохозяин заботится своевременно предлагать пищу своим домочадцам. Он не безразлично делит порции, но приспособляется к потребностям своих гостей. Только человек, совершенно механически относящийся к своему делу, раб рутины, безжизненный автомат формализма, будет довольствоваться первым, появившимся ему в руки предметом. Кто выбирает свои тексты, как дети, рвущие на лугу маргаритки и одуванчики, как ни попало, всюду, где только растут они, тот — не истинный пастырь своих прихожан, но наемник. Кто призван к этому великому и святому служению Самим Богом, должен показать себя достойным его. Среди драгоценных камней, лежащих пред нами, мы обязаны выбрать именно тот, который наиболее дает блеска в данную минуту. Мы не смеем обременять праздничную царскую трапезу массою всевозможных блюд, на которые каждый может наброситься по своему усмотрению. Подобно опытным прислужникам, мы должны приостановиться и спросить Высокого Хозяина нашего духовного торжества: «Господи, что повелишь Ты подать сегодня на Твоей трапезе?»
Некоторые тексты кажутся нам в высшей степени неприличными. Мы хотели бы знать, что хотел сказать ректор г-н Дизраели, начав недавно свою проповедь в одной деревушке словами: «Я увижу Господа в моей плоти?» В высшей степени неприличен также следующий текст, выбранный для надгробной проповеди по одном убитом духовном лице: «Так упокоевает Господь возлюбленных своих». И не безрассуден ли был тот, кто выбрал текст для проповеди, сказанной судьям, при открытии заседании суда: «Не судите, да не судимы будете».
Не увлекайтесь звучностью и внешним соответствием библейских изречений различным обстоятельствам жизни. Афанасий Клокерель признается, что в третье посещение свое Амстердама сказал там проповедь на слова: «В третий уже раз иду к вам» (2Кор.13:1). Без всякого сомнения, он мог бы присовокупить к этому, что «ему было очень трудно развить в своей проповеди мысли, приличествовавшие данному случаю». Нечто подобное было также с проповедью, сказанною над гробом принцессы Шарлотты. Проповедник говорил ее на текст: «Она была больна и скончалась». Но еще хуже — позволять себе глупо шутить над текстом, как то случилось с проповедником, выбравшим следующий текст на смерть Абрагама Линкольна: «И скончался Авраам».
Сколь основательно должны мы выбирать тексты для проповеди, столь же старательно должны избегать однообразия. Я слышал об одном богослове, который держал на готове 52 воскресных и несколько праздничных проповедей и произносил их по порядку из года в год. В подобном случае прихожанам не приходится уже просить своего пастыря о повторении в следующий праздник пришедшейся им по сердцу проповеди. Конечно, в этом случае нисколько нельзя удивляться тому, если бы среди слушателей такого оратора появились подражатели юноши Евтиха и в разных других местах, кроме «верхнего этажа»… Еще не очень давно духовное лицо говорило моему другу, сельскому обывателю: «Знаете ли, любезный г. Д., недавно пересматривал я свои проповеди; пастырский дом наш так сыр, особенно же мой рабочий кабинет, что мои проповеди совсем заплесневели». Мой друг, который хотя и был церковным старшиной, но посещал тем не менее диссидентские богослужения, не был столь невежлив, чтобы ответить ему на это следующее: конечно, это вам лишь только так кажется; в действительности же все обстояло иначе. Вероятно, прихожане ваши так часто слыхали эти проповеди, что они, действительно, в некотором роде проплесневели… Есть и такие проповедники, которые, собрав небольшое количество проповедей, с поражающей всех точностью повторяют их постоянно. Странствующие проповедники подвергаются этому искушению еще более, нежели проповедники, годами живущие оседло на одном и том же месте. Но когда овладевает ими привычка отделываться лишь «старьем», то разумеется, наступает вместе с этим и конец их плодотворной деятельности. Смертельный холод, наполняющий их сердца, скоро замечается уже и самими прихожанами, а они, словно попугаи, все бренчат свои изношенные «обработки»… Лучшее средство для развития в себе лени и нерадивости есть, разумеется, метода подобного заготовления на целые годы проповедей. Но так как мы, дорогие братья, надеемся долго, если не всю нашу жизнь, пробить на одном месте, то и требуется нам совсем иная метода, чем употребляемая лентяями или странствующими проповедниками.
Я думаю, некоторым должно быть тяжело, другим же, наоборот, очень легко так обрабатывать свои проповеди, как это делают те, которых забросила судьба в англиканскую церковь, где проповедник берет обычно тему для своей проповеди из дневного Евангелия или послания апостолов и считает себя обязанным, — не законом, но так сказать, старым обычаем, преданием в широком смысле этого слова, — разработать в проповеди тот или другой стих. Там, когда наступает пост или праздники Рождества, Богоявления, Троицы, проповеднику уже не нужно мучить себя мыслию: «Что буду я говорить народу?» Это, конечно, имеет свои хорошие стороны. Но мне точно известно, что посетители не очень сочувствуют подобным проповедникам. По крайней мере, многие писатели этой церкви жалуются на скучность проповедей своих пастырей и сожалеют о грустном положении светских «мучеников», обязанных слушать их. Рабская привычка соображаться во всем с течением солнца и с фазами луны, вместо того чтобы ожидать вдохновения от Духа Святого — вот, по моему мнению, достаточная основная причина того, что во многих церквах — как признают это и их собственные писатели — проповеди часто представляют собою не что иное, как только образцы «того внешне-приличного духовного убожества», которое лишь предохраняет их от смешных, грубых заблуждений, но в то же время и лишает дивных по красоте проявлений живой мысли, живого религиозного чувства.
Итак, мы все должны считать очень важным делом не только проповедовать истину, но и соображаться во всяком случае с обстоятельствами известного времени. Мы обязываемся говорить о таких предметах, которые соответствуют действительным нуждам наших слушателей и лучше всего способствуют усвоению ими жизни во Христе.
Трудно ли подыскивать подходящие тексты? Я вспоминаю, как я, еще в мои молодые годы, однажды нашел маленькое замечание в каком-то томе лекций по гомилетике — замечание, сильно встревожившее меня тогда. Вот оно: «Если кто затрудняется в выборе текста, тот лучше сделает, если вернется к своему прилавку, или к своей сохе, потому что, очевидно, он не имеет требующихся для проповеднического служения способностей». А так как именно это и было моим «крестом», именно это и тяготило меня, то сам собою возник предо мною вопрос: не должен ли я лучше заняться каким-нибудь светским делом и отказаться от проповедничества? Упомянутое резкое замечание очень тревожило мою совесть, так что я даже стал допрашивать моего деда, 50 лет бывшего проповедником, испытывал ли он когда-либо затруднения при выборе текста? Он откровенно признался мне, что это всегда особенно затрудняло его и что в сравнении с этим самая проповедь уже не казалась ему трудною. Я помню еще следующие слова почтенного старца: «Затруднения в данном случае происходят не оттого, что мало подходящих текстов, но оттого, что их слишком много, и потому я всегда колебался в выборе между ними». Братья, мы можем сравнить себя с любителем редких растении, который видит себя окруженным дивными красотами сада, а имеет право сорвать лишь только всего один цветок… Представьте себе, как долго будет думать он, что выбрать ему, розу или лилию и как велико будет его затруднение избрать одну из тысяч цветущих красавиц! Меня лично, должен признаться я, выбор текста всегда приводит в смущение. Embarras de richesse, как говорят французы, — затруднение от изобилия богатства, весьма отличающееся от затруднения бедности, это — именно забота, как найти наиважнейшую из стольких истин, которые все требуют нашего особого внимания, выбрать наиглавнейшую из стольких обязанностей, которые все должны быть осуществлены нами, как разобраться во всех духовных нуждах прихожан, которые все требуют одинакового удовлетворения. Я сознаюсь, что сижу часто целыми часами, молясь и обдумывая тему, обдумываю главные пункты, составляю план проповеди и затем погружаю все в забвение, снова плыву по обширному морю, все дальше и дальше, пока не покажутся, наконец, предо мною красные огоньки желанной гавани. Мне кажется, что я составляю столько проектов проповедей каждый воскресный вечер, что если бы я осмелился использовать их, то их хватило бы на целый месяц. Но я никак не решаюсь на это, как не решается честный моряк сложить на берегу тяжелый груз запрещенных товаров. Одна тема за другою пролетает предо мною, подобно картинам пред чечевицеобразным стеклом фотографа. Но если недостаточно восприимчиво наше душевное настроение, то все эти картины вполне бесполезны для нас.
Но что же такое настоящий текст? Как узнать его? Его легко узнать. Если ляжет какой стих нам на душу так, что не можем мы отделаться от него, то и нужно нам решительно остановиться на нем. Мы гоняемся, так сказать, как рыба, за многими приманками, но когда действительно зацепимся, то вся погоня наша должна оканчиваться. Когда текст овладеет нами всецело, мы можем быть уверены, что и мы владеем им и можем вполне спокойно предаться ему. Можно привести еще другой пример. Мы берем в руки множество текстов и пробуем разбить их; изо всей силы ударяем мы по ним молотом, но все наши старания напрасны. Наконец, находим мы такой, который разбивается при первом же ударе: он ярко блестит, разлетаясь на мелкие кусочки, и внутри его мы видим драгоценный камень, сверкающий дивными огнями. Он возрастает пред нашими глазами, как в басне, семя, выраставшее в дерево на глазах зрителей. Он очаровывает, он восхищает нас, он заставляет пасть пред ним на колена, он налагает на нас бремя Господне. Отсюда вы легко и можете понять, что это именно и есть те слова, возвестить которые повелевает вам в данную минуту Господь. И будьте уверены, вы будете так поражены этим местом Писания, что не успокоитесь до тех пор, пока не разработаете его так, как вдохновит вас Господь. Ждите этого свыше избранного слова, хотя бы пришлось его вам ждать до последнего часа богослужения. Холодные расчетливые умы, не испытавшие подобного мощного, все захватывающего, душевного движения, поймут его, но для некоторых из нас это — сердечный закон, преступить который мы не сможем. Мы останемся в Иерусалиме, пока не снизойдет на нас сила свыше.
Верую «и в Духа Святого». Это один из членов нашего Символа Веры, но в действительности он редко выполняется на деле теми, кто исповедует его. Многие проповедники убеждены, что они сами только избирают текст, что они сами разбирают его значение, что они сами составляют свою проповедь. Но мы этого не думаем. Конечно, наш разум, наша воля, наше сердечное желание должны участвовать в составлении проповеди. Мы не говорим ведь, что Святый Дух будет заставлять нас проповедовать против нашего желания. Он не станет обращаться с нами, как с заведенным часовым механизмом. Нет, Он смотрит на нас, как на разумных существ, управляемых духовными, соответствующими нашей природе законами. Но благочестивые сердца, тем не менее, постоянно стремятся к тому, чтобы при выборе текста руководил ими не их только собственный, способный заблуждаться разум, а и благодать Духа Божия. Они смиренно предают себя Его воле всецело и молят Его озарить их сердце небесным светом. Гурналл говорит: «Проповедник ничего не может сделать доброго одними только своими собственными силами. О, как долго приходится ему иногда сидеть, перелистывать книги и «ломать свои мозги», пока не придет к нему на помощь Господь. И тогда только как бы само собою все дается ему в руки. Если Бог не вдохновит нас свыше, то это будет все равно, как если бы мы писали пером без чернил. Проповедник, более чем кто-либо, должен жить в полной зависимости от Господа».
Таким образом, если бы кто спросил меня: «Как узнать мне лучший текст?» — я ответил бы ему: «Громче взывай о том ко Господу!» Гаррингтон Эванс в своем «Руководстве для составления проповедей» ставит первым правилом: «Умоляй Бога при выборе текста. Исследуй хорошенько, почему выбрал ты именно это место. Реши этот вопрос беспристрастно. И может при этом случиться, что твое сердце окажется против избранного текста». Если же и не откроет молитва путь к желанному духовному сокровищу, все же она принесет вам пользу, хотя бы уже тем, что вы помолились. Молитва есть лучшее наше наставление и лучшее наше руководство. Молись в духе Писания. Такую молитву можно уподобить выжиманию виноградного сока из винограда, молотьбе зерна на гумне, выплавке золота из руды. Молитва выплавит из твоей груди дивную проповедь. Молитва принесет двоякое благословение: проповеднику, который возносит ее, и приходу, которому он служит. Если ты обретешь свой текст по твоей молитве, он должен быть поэтому вдвое дороже для тебя. Он будет тогда обладать особою силой Божественной благодати, вполне неизвестной такому проповеднику, для которого все темы безразличны.
После молитвы мы обязаны приложить всевозможные старания к тому, чтобы сосредоточить наши мысли и дать им должное направление. Обратите надлежащее внимание на положение ваших слушателей. Представьте себе душевное состояние всех их вообще и каждого в отдельности, пропишите подобающее лекарство господствующей болезни или приготовьте соответствующее духовное прочтение наиболее нуждающимся в нем. Но только позвольте мне предостеречь вас: не заботьтесь о капризах ваших слушателей или о каких-либо особых желаниях богатых и знатных классов. Не обращайте особого внимания на джентльмена или даму, сидящих на мягких креслах в вашем храме, — если только вы столь несчастливы, что имеете подобные отличные места там, где все посетители должны быть равны между собою. На богатого прихожанина следует обратить одинаково серьезное внимание, как и на всех остальных: вы не должны упускать из виду и его духовные слабости. Обращайте подобное же внимание и на бедноту, занимающую задние места в вашем храме, и говорите так, чтобы и эти бедняки могли понять вас и чтобы они были утешены вами в их великих скорбях. Не сходите с вашего прямого пути для удовлетворения таких членов прихода, которым нравится одна какая-нибудь истина и которые в то же время глухи ко всем остальным. Нам может быть приятно угодить подобным людям, особенно если они вообще отличаются благочестием. И можно, конечно, обратить некоторое внимание и на их желания, но верность обетам нашего служения требует от нас, чтобы мы не «плясали под дудочку» наших слушателей, а были бы для них точными толкователями велений Божиих. Еще раз напоминаю вам: размыслите хорошенько, в чем действительно нуждаются ваши прихожане, и выбирайте ваши темы сообразно с этими нуждами их. Знаменитый шотландский проповедник Макдональд приводит в своем «Рабочем дневнике прихода в Ст. Кильда» следующий подходящий сюда случай. Он говорит там: «Пятница, 27-го мая. При сегодняшнем богослужении читал и изъяснял я из 12-й главы Послания к Римлянам, что доставило мне случай изложить мой взгляд на связь между верою и жизнью. Я нашел нужным говорить об этом потому, что за несколько дней перед тем поставил им такие требования; что боялся, как бы многие не обратились к антиномизму, — крайность, не менее опасная, нежели и арминианизм».
Рассмотрите, какие пороки более господствуют между вашими прихожанами: суетность, скупость, малое усердие к молитве, гнев, гордость, недостаток любви друг к другу, злословие и тому подобные недостатки. С сердечной любовию относитесь к внутренней борьбе ваших прихожан с грехами и постарайтесь залечить их душевные раны. Нет никакой надобности входить в мелкие подробности этих скорбей ваших слушателей, как это делал один почтенный проповедник, бывший некогда славным епископом в здешнем округе, а теперь уже почивший. Он постоянно давал своей пастве такие советы относительно рождений, кончин и браков среди нее, что для большей части его постоянных слушателей сделалось одним из послеобеденных воскресных развлечений — делиться между собою догадками, о ком из прихожан говорил он сегодня в своей проповеди. Все терпели эти странности почтенного пастыря, многие даже восторгались ими, но если будем поступать так же и мы, над нами будут лишь только смеяться. Что может с достоинством позволить себе почтенный старец, того молодому человеку должно старательно избегать. Уважаемый служитель Божий, о котором упомянул я, унаследовал свою привычку еще от своего отца. Он принадлежал к такому семейству, в котором дети, если случалось что-нибудь особенное в течение дня, говорили друг другу: «Подождем вечерней молитвы, тогда мы все узнаем». Но я отвлекаюсь. Этот случай показывает нам, как самая хорошая привычка может выродиться в недостаток, но правило, о котором говорил я, вследствие этого не теряет своей силы. Ведь бывает иногда, что какие-либо особые страдания и скорби посещают многих членов вашего прихода, и вы поступите несправедливо, если не обратите на них вашего внимания. Потом, должны мы вообще наблюдать за духовным состоянием наших прихожан; если заметим, что они начинают впадать в равнодушие, если явится у нас опасение, что они могут поддаться какому-нибудь лжеучению, вообще если случится что-либо особое в настроении нашего прихода, — мы тотчас же должны поспешить с своею проповедью, чтобы научить их, как выйти из беды или как предотвратить ее. В этом отчасти и заключаются те видимые осязаемые плоды дара Духа Святого, которые получает свыше усердный, внимательный к своему делу пастырь.
Заботливый пастырь часто оглядывает свое стадо и часто действует не без успеха, соображаясь с состоянием, в котором находит его. Конечно, он сумеет распределить в должной мере и пищу, и лекарства, предназначенные для прихода, смотря по своей опытности. И во всем этом мы можем тогда лишь только поступать вполне правильно, если будем стараться возможно приблизиться к Самому «Великому Пастыреначальнику».
Но наше откровенное прямодушие в проповеди не должно, однако, обращаться в брань. Кто-то назвал проповедническую кафедру «дворцом малодушных». И действительно, это — довольно подходящее название кафедры, особенно когда на нее всходят лица, не обладающие умом и вследствие этого жестоко оскорбляющие своих слушателей. Да и как иначе охарактеризовать того пастыря, который предает всеобщему посмеянию слабости и недостатки своих прихожан? Есть особый род умышленного, ненавистливого, ничем не оправдываемого выделения своего «я». Вот чего проповеднику следует тщательно избегать. Оно — земного происхождения, и его нельзя достаточно осудить. Но есть также и другое, разумное, духовное, небесного происхождения, выделение себя из массы других, к которому следует стремиться всем нам неотступно. Слово Божие острее «обоюдоострого» меча. Можно поэтому ему предоставить ранить и умерщвлять грешников, наши же собственные слова не должны этого делать. Истина Божия поражает в самое сердце; предоставьте же ей исследовать человеческие сердца. Не воображайте, что вы можете помочь ей вашими оскорбительными словами, какие будете расточать с церковной кафедры. Плохой живописец — тот, кто должен подписывать под нарисованным им портретом имя того, кого он изображает, в то время как сам оригинал находится тут же. Заставьте ваших слушателей понять, что вы говорите об них, не называя их по именам или не указывая на них прямо. Могут случиться и такие обстоятельства, в которых вы можете отчасти последовать примеру N.N., который говорил: «Тот, кто взял взятку, может быть думает, что никто никогда этого не узнает. Но он не знает того, что и я знаю, и не один я; может быть, многие, кроме меня, знают это. О вы, подкупающие и подкупаемые! Ни один благочестивый человек не станет брать подобных взяток; и я не думаю также, что тот, кто берет их, может быть хорошим судьею!» Здесь есть и разумная осторожность, и смелое обличение; и если вы не пойдете далее в подобном же случае, то никто не в состоянии будет осудить вас в личном оскорблении кого-либо.
Далее, когда проповедник приискивает себе текст, он должен припомнить, о чем он уже говорил прежде. Было бы весьма неразумно говорить все об одном и том же предмете и пренебрегать остальными. Лишь глубокие мыслители в состоянии говорить об одном и том же предмете в целом ряде проповедей и, подобно картинам в калейдоскопе, извлекать из своей золотой души все новые, полные художественной красоты мысли. В большинстве же случаев мы, не обладающие такими выдающимися способностями, поступим лучше всего, если будем стараться разнообразить наши проповеди. Я считаю полезным часто просматривать список моих проповедей и припоминаю при этом, не ускользнуло ли от моего внимания что-нибудь важное, не оставлена ли мною без рассмотрения какая-нибудь из христианских добродетелей. Очень хорошо также будет, если мы будем соображать, на что особенно обращали мы внимание в последнее время — на поучения ли, на самую ли жизнь или же на наши опыты. Мы не желаем ни сделаться антиномистами, ни унизиться, с другой стороны, до звания учителей холодной морали. Все наше желание должно заключаться в стремлении честно, т. е. в полном совершенстве, исполнить свои обязанности. Нам хотелось бы, чтобы каждая часть Св. Писания нашла полный отклик в нашем сердце и нашем разуме. Нам хотелось бы включить в круг нашей деятельности все, всю Богодуховновенную истину: историю, символы, псалмы, притчи, опыт, пророчества, угрозы или наказания и т. д. Бегите всякой односторонности, всякого преувеличения или умаления провозвещаемых вами истин. Старайтесь нарисовать также верное, соразмерное относительно линии и красок изображение истины, которое не унизило бы ее. Не делайте неправильных, кривых линий вместо симметрии, карикатуру вместо верного портрета.
Но представим себе теперь, вот вы помолились в глубине вашей сердечной клети, долго боролись и умоляли о помощи свыше, вы обдумали все о вашем приходе и его нуждах, но, тем не менее, вы все еще не можете найти подходящего текста. Не печальтесь об этом и не отчаивайтесь. Если бы вы выступали на поле брани лишь с собственными силами, конечно, было бы вам плохо идти в сражение без горсти пороха. Но так как ваш верховный Вождь Сам заботится о вас, то нет сомнения, что Он пошлет вам и все нужное своевременно. Если вы уповаете на Бога, Он не допустит вас до поражения. Продолжайте бороться и бодрствовать, потому что усердному работнику будет послана помощь свыше несомненно. Если вы были нерадивы всю неделю и не подготовлялись с должным усердием, то не можете вы ждать помощи и свыше; но если были прилежны и только ожидаете теперь узнать волю вашего Господа, ваше ожидание не будет напрасно. Случайные и даже мелкие события наведут вас на глубокие мысли.
Я несколько раз испытывал в этом отношении нечто, что покажется вам очень странным, но ведь я такой уж странный человек. Когда я был еще в Кэмбридже, я ходил каждый вечер в одну соседнюю деревню для проповеди. Однажды весь день я читал и обдумывал свою проповедь, но никак не мог найти подходящего текста. Что ни делал я, я не получал ответа из своего внутреннего светильника и ни малейший луч света не блистал для меня сквозь «урим и туммим». Я молился, я размышлял, я перебирал один стих за другим, но ничего не появлялось в моем уме, и я, как сказал бы N.N., «то взлетал, то низвергался в своих мыслях». В таком душевном состоянии я подошел к окну и выглянул из него. И вот вижу я на другой стороне узенького переулка, где я жил, на крыше противоположного дома, бедную маленькую канарейку, окруженную немилосердно клевавшими ее воробьями. Мгновенно появился в моих мыслях стих: «Удел Мой стал у Меня, как разноцветная птица, на которую со всех сторон напали другие хищные птицы» (Иерем.12:9). Теперь отправился я спокойно в свой дальний и одинокий путь, во время которого тщательно обдумал найденный стих, и проповедовал затем так свободно, с таким внутренним наслаждением об избранном народе Божием и его врагах. Я верю, что этот текст был мне послан свыше, хотя не ворон принес мне его, а простые воробьи.
В другое время, когда работал я в Уатербиче, случалось мне проповедовать в воскресенье утром. После этого я всегда отправлялся обедать к одному из прихожан. К несчастию, там было в обычае проповедовать в воскресенье три раза, и послеобеденная проповедь приходилась так скоро после трапезы, что было очень трудно подготовиться к ней. О, эти злополучные послеобеденные богослужения в наших английских деревнях! Большею частью это лишь жалкая трата сил. Ростбиф и пудинг тяжело ложатся на души слушателей, и мысль проповедника в это время также тяжело работает. У всех в этот час внимание обращено больше на желудок. Но я старался так ограничить свое питание, что вполне мог сохранить свое настроение, но, тем не менее, к своему ужасу я чувствовал, что совершенно забыл, что хотел говорить. Как ни старался я припомнить, все было тщетно. Времени было мало, часы уже пробили, и я признался моему хозяину, что совершенно не могу сообразить, о чем собирался проповедовать. «Пусть так, — ответил он, — все-таки вы скажете нам что-нибудь назидательное».
В эту самую минуту вылетела из камина горящая головня и упала у моих ног, обдав меня целым облаком дыма. «Вот, — сказал мой хозяин, — и текст для вас, дорогой брат. Разве это не «головня, извлеченная из огня?» Не извлеченная, подумал я, но сама вылетевшая из него. И вот у меня был текст, оставалось только разработать его. И думается, моя проповедь на него была не хуже других проповедей моих, к которым я долго подготовлялся. Она была даже лучше их, потому что после нее явились ко мне два лица и объявили, что сегодняшняя послеобеденная проповедь пробудила их чувство и обратила их ко Христу. Но во всяком случае я считаю неудобным, что я забыл текст, на который хотел проповедовать.
В Нью-Рарк-Стрите случалось со мною нечто еще более странное. Некоторые свидетели этого случая даже присутствуют в настоящее время здесь. Я счастливо провел всю первую часть вечернего воскресного богослужения и указал народу песнопение перед проповедью. Я открыл Библию, чтобы найти текст, к которому усердно подготовлялся, и вдруг бросается мне в глаза — словно лев из чащи кустарника — другой стих на другой странице Библии и вполне овладевает мною. Прихожане мои поют, а я вздыхаю. Страшно колеблюсь между двумя текстами. Все мое настроение колеблется словно на весах. Конечно, мне хотелось говорить на прежний, уже подготовленный мною текст, но второй стих не давал мне покоя. Словно за платье теребил он меня и кричал мне в уши:
«Нет, нет, ты должен говорить обо мне. Бог хочет, чтобы ты следовал за мною». Я стал раздумывать, что мне следовало делать в данном случае. Я не хотел ни быть фанатиком, ни неверным. Наконец, решил я: лучше всего хотел бы я произнести уже приготовленную мною проповедь, потому что очень рискованно для меня пускаться в новый путь. Но так как этот новый текст не отступает от меня и, может быть, послан мне Богом, то я попробую взять его — пусть будет, что будет». Обычно я скоро называю свои темы после вступления, но тут я не сделал этого по причине, которую вы, конечно, понимаете. Я довольно быстро окончил первую часть, причем говорил все прямо экспромтом. Во время второй части я почувствовал в себе какую-то необычайно мощную силу, но что будет с третьего частью, об этом я еще не имел ни малейшего понятия, потому что текст был уже весь исчерпан. Я и по сие время не могу сказать, что стал бы я говорить, если бы пришлось мне продолжать мою проповедь. Но совершенно неожиданное обстоятельство помогло мне. Внезапно мы очутились в полнейшей темноте: газ потух, а весь храм был наполнен сверху донизу народом. Что же было мне делать? Люди были немного испуганы, но я тотчас же успокоил их, сказав, что если газ и потух, то его скоро опять зажгут. Что же касается меня, то я могу так же хорошо проповедовать в темноте, как и при свете, если только они будут сидеть спокойно и слушать меня. Если бы моя дальнейшая проповедь была подготовлена заранее, мне почти невозможно было бы продолжать ее. Но в том положении, в котором находился, я теперь, я нисколько не затруднялся. Мое душевное настроение сейчас же привело мне на память известное место Св. Писания, где говорится о хождении человека во свете и во тьме. Подходящие сравнения в изобилии появились у меня, я стал говорить, и, когда вновь зажжены были лампы, я увидал перед собою столь молчаливо и напряженно слушавшее меня собрание, какого не видал еще ни один человек в жизни своей. И что замечательнее всего, в одно из последующих собраний два лица сообщили мне, что они обратились в тот вечер ко Христу. И каждый чуткий проповедник, зорко следящий за своим духовным миром, может — я вполне уверен в том — привести много подобных примеров из своей собственной жизни и деятельности. Потому и говорю я вам: следите за признаками божественного вдохновения; поручите себя вполне водительству и помощи Господа. Чудеса творит живая горячая вера. Если вы с полным благословением старались найти должный текст для своей проповеди и если вы не в силах вполне овладеть им, всходите на кафедру в твердой уверенности, что вы непременно найдете слова для выражения ваших мыслей. Своевременно они явятся перед вами для выполнения вашего святого долга.
В жизнеописании знаменитого проповедника методистов мы читаем следующее. Когда мистер N.N.. произнесши какую-то проповедь в Корнуэлльсе, зашел в дом своего друга, кто-то из бывших там и слышавших его проповедь сказал ему, что он особенно хорошо говорил на этот раз. N.N. ответил ему: «Если это правда, то это очень удивительно, потому что я совсем не подготовился к этой проповеди. Я взошел на кафедру, намереваясь говорить совсем на другой текст, но когда взглянул я на лежавшую предо мною Библию, текст, который вы слышали, так сильно привлек мое внимание, что оттеснил все мои прежние мысли. И хотя я совсем не обдумывал его, но тотчас же решился говорить об этом предмете в моей проповеди». N.N., конечно, хорошо сделал, оказав послушание внутреннему голосу.
Случается иногда и совершенно оставить заранее приготовленную проповедь и говорить без приготовления, полагаясь лишь на помощь Божию. Можете ведь и вы очутиться в положении N.N., когда пришлось ему однажды выступить с проповедью в зале Нью-Йоркского Национального собрания. Об этом он рассказывает в письме своем так: «Зал был переполнен, частью молодежью и мальчиками вполне одичалого вида. Я вышел с приготовленною уже проповедью; но едва взошел на сцену, как был встречен громким хохотом и, видя перед собою такую дикую, разгоряченную толпу, должен был оставить всякую мысль о своей заранее приготовленной проповеди. В эту минуту я воспользовался сравнением с притчею о блудном сыне и постарался ею заинтересовать оригинальное собрание, что мне и удалось. Большинство бывших здесь остались в зале и слушали меня довольно внимательно». Но не умен оказался бы тот человек, который, несмотря ни на что, вздумал бы все-таки выступить с приготовленною уже, но вполне неподходящею в данном случае проповедью! Прошу вас, братья, веруйте в помощь свыше и докажите на деле веру вашу в эту помощь. Есть еще другое средство, которое может оказать большую помощь бедному проповеднику, выброшенному на мель за отсутствием требуемых в данную минуту мыслей, — это опять обращение к Слову Божию. Прочтите какую-нибудь главу из Св. Писания и разберите ее по стихам; или же выберите один какой-либо стих и хорошенько углубитесь в него. Может случиться, что вы не найдете себе текста в этом стихе или в этой главе, но он сам придет вам на ум во время серьезного, строгого изъяснения священных истин. По закону ассоциации одна мысль повлечет за собою другую, пока не явится, наконец, перед вами та, которая и наведет вас на желаемый текст.
Читайте также хорошие, сильно действующие на настроение книги. Дайте им пробудить себя. Когда хотят достать воды из давно неупотреблявшегося колодца, то льют сначала в него воду и затем уже начинают качать. Возьмите какого-нибудь старого писателя, основательно изучите его сочинения или даже хотя только почитайте их и вы почувствуете, что у вас словно выросли крылья. Так возрастет и оживится ваша духовная работоспособность.
Позвольте мне еще посоветовать вам постоянно занимать свою мысль подбором текстов и проектами проповедей. Наше душевное настроение должно быть направлено на это непрестанно. Горе проповеднику, теряющему в данном случае хотя один час! Прочтите Джона Фостера «Рассуждение об умении возможно лучше использовать время» и поставьте себе за правило не терять никогда ни одной минуты. Кто привык с утра понедельника до вечера субботы лишь только мечтать и ожидать, не принесет ли ему какой-нибудь посланник с неба требующийся текст для следующей воскресной проповеди, тот искушает Бога и недостоин открывать свои уста для проповеди. У проповедника не должно быть праздного времени. Он никогда не свободен от своего дела, но постоянно должен стоять настороже. Серьезно уверяю вас, ничто не в состоянии будет оправдать вас, если вы не будете беречь ваше время. Не теряйте его легкомысленно, или вы поплатитесь за это. Скоро поблекнет цвет вашего проповедничества, если не будете вы, как тот блаженный муж первого Давидова псалма, день и ночь размышлять о законе Господнем. Очень важным кажется, чтобы вы теряли времени в рассеянии духа или в клевете и суетных разговорах. Остерегайтесь бегать из одного собрания в другое, где можно услыхать пустую болтовню и где вы лишь приложите и свою долю всеобщего вздувания и мыльных пузырей. Кто старается отличиться на чайных и вечерних собраниях, на воскресных школьных празднествах, тот не отличится ни в чем другом. Приготовление к проповеди есть ваше главное дело, и если вы будете пренебрегать им, это не сделает чести ни вам лично, ни вашему званию. Пчелы с утра до ночи собирают мед, и мы должны непрестанно собирать материал для пропитания наших прихожан. Я не высокого мнения о служении того проповедника, которому чуждо старательное приготовление к проповеди. Когда путешествовал я по северной Италии, случалось однажды, что заснул наш извозчик внутри кареты. Когда я разбудил его утром, он вскочил, как ни в чем не бывало, щелкнул три раза своим бичом и объявил, что он совершенно готов. Таков скорый «туалет». Кто из вас может говорить проповеди без всякого приготовления, не сердитесь на меня, если я не явлюсь слушать вас. Духовная деятельность, соответствующая вашему служению, должна быть непрестанна. Проповедник должен беспрерывно косить свое сено, особенно, когда светит солнышко. Случается ли вам чувствовать себя иногда особенно расположенным к составлению наброска проповеди? N.N. говорит, что когда он замечает в себе подобное настроение, то он делает заметки в своей карманной книжке и собирает таким образом материал для проповедей, которым и пользуется тогда, когда настроение это покидает его. Томас Спенсер, к сожалению столь рано умерший, писал: «Я держу при себе маленькую книжку, в которую вписываю все тексты Священного Писания, производящие на меня сильное и благодатное впечатление. Если бы я даже во сне увидал подобное изречение, я бы записал его. Таким образом, когда собираюсь я составить проповедь, я только открываю мою книжку и никогда не бываю в затруднении относительно текста». Ищите ваши тексты даже во время ваших прогулок по городу и в деревне. Употребите в дело ваше зрение и ваш слух, и вы увидите и услышите многое, что раньше ускользало от вашего внимания. Весь мир полон тем для проповеди — старайтесь только уловить их. Скульптор во всяком куске мрамора видит кроющееся в нем дивное изваяние. Ему кажется, что стоит лишь удалить все лишнее, окружающее его, и оно предстанет пред ним во всей красоте своей. Так и вы верьте, что вселенная может предоставить вам обширный материал для ваших проповедей. Будьте лишь мудры и ищите небесного в земном его отображении. Прислушивайтесь на земле к голосу неба и переводите его на язык людей! Служитель Бога! всегда оставайся проповедником, собирающим материал для твоей кафедры во всех уголках природы и искусства, во всем видимом мире и во всякое время.
Меня спрашивают, хорошо ли объявлять заранее списки предполагающихся проповедей. Я отвечаю на это: каждому хорошо свое. Я не судья над другими; но собственно сам я не осмеливаюсь делать этого и, конечно, потерпел бы великое поражение, если бы решился на это. Многие проповедники прежнего времени против меня, — во главе их стоят такие, как Мэтью Генри, Джон Ньютон и множество еще других, но я выражаю здесь лишь мое собственное мнение и никого не стесняю следовать или не следовать своим собственным законам. Многие знаменитые богословы произносили целые ряды очень ценных проповедей на заранее определенные темы, но мы не знамениты и обязаны поэтому дать совет людям, подобным нам, быть в данном случае лишь только очень осторожными. Я не решаюсь объявить даже, о чем буду говорить завтра, тем более, о том, что буду проповедовать чрез шесть недель или шесть месяцев. Делаю я это отчасти и потому, что не считаю себя настолько одаренным, чтобы заинтересовать слушателей вперед и на столь продолжительное время. Это могут лишь люди громадного таланта и глубокой учености. Люди, не имеющие ничего этого, могут утверждать, что и они также в силах так проповедовать. Но я этого не могу; я приписываю большую часть моих успехов скорее разнообразию, нежели основательности моих проповедей. Очень может быть, что гораздо лучше сделала бы большая часть проповедников, — если только они желают успеха себе, — если бы сожгли все свои предварительные списки своих проповедей. У меня еще до сих пор сохранилось очень живое воспоминание об ряде проповедей на Послание к Евреям, оставивших глубочайшее и неприятнейшее впечатление в моей душе. Как часто желал я, чтобы не дошло до нас это послание, доставившее столько мучений бедному мальчугану… После произнесения седьмой или восьмой проповеди на это послание лишь очень благочестивые люди оказались в состоянии слушать далее. Они, конечно, говорили, что никогда еще не слыхали такого превосходного изложения; но что касается остальных, все находили, что с каждою проповедью их все более и более одолевала скука. Но все ли подобные проповеди таковы? Может быть и нет, только я опасаюсь, что исключений в этом случае очень мало, и даже о знаменитом толкователе библейских чудес, N.N., рассказывают, что он начал свои знаменитые лекции о книге Иова при 800 слушателях, окончил же их лишь при 8-ми! Один толкователь пророческих книг так говорил о «небольшом роге» видения Даниила, что остался однажды всего с 7-ю слушателями…
И для обыкновенных слушателей подобные проповеди всегда кажутся мне вполне бесполезною тратою времени. Пользу они приносят лишь кажущуюся, а большею частью даже они вредны. Рассмотреть целое длинное послание требует гениальных способностей проповедника и бесконечного терпения слушателей. Но я имею еще более глубокую причину утверждать то, о чем говорю. Я думаю, что проповедник, действительно серьезно обдумывающий свою проповедь и горячо относящийся к ней, должен чувствовать себя в данном случае связанным своею программой. Объявит, например, проповедник на воскресенье тему, полную радостного торжественного чувства, а очень возможно, что он сам окажется в этот день в исключительно грустном настроении. И несмотря на это, он должен налить молодого вина в старый мех, идти в рубище и с головой, посыпанной пеплом, на брачное торжество. А что хуже всего, подобное состояние может продолжаться долго, иногда целый месяц. Разве так должно быть? Крайне важно, чтобы оратор был гармонически настроен, сроднен с своей темой нераздельно. Но как же устроить это, если избранный предмет не соответствует окружающим условиям данного времени? Человек — не паровая машина, бегущая по стальным рельсам; неразумно всегда заставлять его идти только по установленному пути. Многое здесь зависит от того, насколько согласуется настроение проповедника с избранной им темою. Я лично, повторяю, побоялся бы назначить заранее свою тему, чтобы не оказаться в совершенно другом настроении в должное время. Вам же, моим младшим собратьям, я говорю прямо и не стесняясь: предоставьте честолюбивые опыты заранее приготовленных проповедей более пожилым и опытным людям! Мы обладаем лишь небольшим количеством духовных сокровищ; поместим же их возможно вернее. Мы не знаем, что может случиться даже сегодня еще. Поэтому будем внимательнее относиться к поучению каждого дня.
Может быть, вы спросите еще, должны ли вы проповедовать на тексты, на избранные для вас другими, или на тексты, на которые вас просят говорить. Мой ответ на это будет такой. Примите за правило никогда этого не делать; если же требуются исключения, пусть они будут очень редки и малочисленны. Подумайте о том, что вы ведь не лавочку держите, куда приходят покупатели и где вы исполняете их поручения. Если друг ваш рекомендует вам какой-либо текст, обдумайте его, рассудите, подходит ли он, рассмотрите, сильно ли действует он на ваше собственное настроение. Внимательно выслушайте предложение, как то требует ваш долг как образованных людей и христиан. Если Господь, Которому вы служите, не просветит Своим светом вашу душу в эту минуту, не проповедуйте на указанный текст, кто бы ни просил вас об этом.
Я вполне уверен, что если мы вознесемся мысленно к Богу и будем горячо молить Его руководить нами в деле проповеднического служения, Он направит нас на истинный путь. Но если поддадимся мы гордой мысли устроить этот путь по собственному разумению, мы скоро увидим, что даже в таком простом деле, как выбор текста, мы ничего одни не можем сделать без Христа. Ожидайте призвания свыше, внимайте тому, что будет Господь вещать вам, принимайте Слово Божие как бы прямо из уст Божиих и тогда уже выступайте, как Его посланники, только что предстоявшие престолу Всевышнего. Ожидайте — это мой совет вам, — ожидайте призыва Господня.

Leave a Reply

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

  

  

  

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha