Пастырь Владимир
Эл.почта: schc@rambler.ru
Приднестровье
с. Владимировка






Герман Гартфельд «Вера вопреки КГБ» — РАБСТВО СВОБОДЫ ВО ХРИСТЕ

Герман Гартфельд - Вера вопреки КГБ

В основании книги Германа Гартфельда лежат свидетельства тех христиан, с которыми он общался во время своего заключения. Отбыв в лагерях без малого семь лет, он не пожелал забыть эти годы, но представил их описание последующим поколениям, чтобы они помнили цену следования за Христом в атеистическом государстве.

На следующее утро Пётр вернулся к работе, как обычно.
Точно в десять он должен был опять явиться к офицеру КГБ.
Он был ободрён тем, что братья знали о назначенной встрече
и могли о нём молиться.
Пётр искренне поблагодарил Бога за то, что Он привёл его к
этим мужчинам. Со стороны никто никогда бы не догадался,
что они принадлежат к различным конфессиям! Но, будучи
осуждены по одинаковой причине, они лелеяли одну надеждувот
это и соединяло их. У них не было серьёзных разногласий о
Писании. И когда Лапин, реформистский адвентист, высказывал
свою особую точку зрения в том или ином случае, он не просто
это упрямо утверждал, но всегда был готов обосновать
сказанное. Он обладал даром предвидеть удары, направленные
на них администрацией лагеря, и возможностью предупреждать
их перед тем, как они их настигнут. Он взял под своё крыло
«лагерного ) христианина» Гришу. Никанор, пятидесятник, в свою
очередь, имел способность наставлять своих друзей в совершенном
смирении. Он проявил глубокое отцовское понимание и
авторитет. Он мог примирять и учить других. Семён, член
православной деноминации, также был кротким человеком. Он
имел дар пророчества, признанный ими всеми. Благодаря его
пророческой проницательности, группа могла сохранить себя от
вторжения греха в их круг. Трофим и Костя были отправлены
в тюрьму из-за их способности евангелизировать людей с великим
рвением. В прежние времена, будучи регентом хора, Костя
пел всегда, независимо от того, насколько он мог быть расстроен.
Его сильно мучил радикулит, однако он приветствовал его,
как необходимое «жало в плоти» и просил Семёна не молиться
о его состоянии. Братья согласились с его просьбой. Это
страдание было Господней волей для него, так считал Костя.
В тот день, около десяти часов утра, Семён сопровождал
Петра до оперативного отдела. Он говорил с ним, стараясь
придать ему мужества.
— Конечно, Пётр, ьрикинуться перед этими людьми сейчас,
вдруг, что ты не понимаешь, что происходит, будет тяжело.
Но ты знаешь, что я замечаю, размышляя о последних часах
Иисуса на земле? Христос просто молчал, вместо того, чтобы
отвечать на многие вопросы, задаваемые ему. Если невозможно
молчать, Пётр, тогда поражай их собственным оружием. Укажи
на их несправедливость. Христианину позволено это делать,
так как он призван обвинять весь мир, даже правителей,
во всех совершённых грехах. Каждый должен покаяться,
включая этого подполковника. Поэтому, иди с Богом!
Семён похлопал Петра по плечу и, повернувшись, ушёл,
тогда как молодой человек, подготовленный в пути и в добром
настроении, постучал в дверь.
Подполковник ожидал его. На этот раз вместе с ним был
офицер-оперативник и его заместитель. В присутствии этих
трёх офицеров Пётр должен был давать ответы, которые они
тщательно записывали.
Первый вопрос: «В суде вы утверждали, что христианин
предпочёл бы терпеть рабство тела, чем рабство духа. Мы
находим, что ваше утверждение имеет несомненную антисоветскую
окраску. Что вы имели ввиду, утверждая это?»
Пётр долго смотрел на своих собеседников. Он должен был
обдумать очень многое перед ответом. Он не мог молчать,
потому что молчание истолковалось бы негативно. Вопрос
требовал умного, исчерпывающего ответа, иначе… «Не бойся,
всё это также в Божьих руках», — подумал Пётр. Он долго
сосредотачивался. Офицеры терпеливо ждали.
Наконец Пётр начал свой ответ. «Христос дал заповедь
Своим ученикам распространять Евангелие каждому человеку
на земле. Сейчас государство запретило нам делать это и дало
только право на, как вы называете, «культовые церемонии».
Но каждое богослужение должно быть служением живому
Христу и ясно призывать придти к нему, к Богу. Этот призыв
сделан во имя Христовой любви. Без этого призыва к решению,
религия в самом деле становится опиумом. Она просто
служит тогда для затуманивания понимания, становится
пустой скорлупой или даже наталкивает на сознательный шаг
к саморазрушению.»
Петра прервали:
— Вы провозглашаете, что Христос приказал Своим
ученикам евангелизировать. Но, наверняка, эти приказы не
предназначались для вас, верующих, живущих спустя две
тысячи лет после Него.
Пётр ответил:
— Мы, верующие, представляем живое Тело Христа. Его
слова к ученикам — это Его поручение нам, оно также насущно
для нас сегодня, как и для учеников в тот день — день
Пятидесятницы. И сейчас для меня лично встаёт вопрос о
том, кому я должен повиноваться в первую очередь, служа
Богу.-Иисусу Христу или вам? Я сознаю, что христианин,
который повинуется Богу в первую очередь, может ожидать
тюремного заключения в СССР, других форм преследования.
Если христианин повинуется вам в первую очередь, тогда ему
нет нужды тревожиться, — в тюрьму он не попадёт и даже
может сделать карьеру, во всём повинуясь советскому
государству. Но он становится вашим рабом и больше не
может быть служителем Господа. Истинному христианину не
составляет труда принять решение, когда он обращается к
Богу: жить только для Христа, повиноваться только Ему. С
другой стороны, человек, который ищет в религии какую-то
собственную выгоду, несомненно на вашей стороне. Эти люди
считают Иисуса Христа средством для карьеры…
— У вас нет желания обосновать свою позицию? — спросил
подполковник. Майор и лейтенант из оперативки деловито
записывали.
— Да, действительно, есть. Я хотел бы обратить ваше
внимание на трудности, с какими сталкивается верующий в
нашей стране. Важно то, что партия осудила культ личности.
но оставила нерушимым позорный закон, который, в основном,
заключал церковь в оковы, сделал её полностью зависимой от
прихотей ваших атеистических властей. Наша конституция
говорит, что церковь отделена от государства. Но государство
ограничило церковную деятельность до уровня культовых
церемоний. Государство диктует сроки существования церкви.
Это ужасная форма духовного рабства, и христианин, который
с этим соглашается, — безумен. Или предатель. Я лично
предпочитаю полностью подчиняться Христу. Я не могу
сказать, что буду твёрдо держаться этой позиции всю мою
жизнь, но я прошу бога дать мне силы остаться верным Ему
одному. И сейчас я хочу, чтобы вы осознали следующее. Вы
подписали все виды международных конвенций и деклараций
в области прав человека и свободы образования. Но я не знаю
страны, которая была бы более небрежна в соблюдении этих
конвенций. В нашей стране есть только одна свобода — личное
участие в утверждении коммунизма. Поэтому у вас нет нужды
уважать какую бы то ни было форму прав человека и говорить
о свободе образования. Разрешите мне привести пример, один
из многих. Две знакомых мне молодых женщины, Мария
Ремпель и Петя Петерс, были студентками Оренбургского
медицинского училища. В один не очень прекрасный-день их
выгнали из училища. Причина? Они были членами баптистской
общины.
Мария хотела стать ассистентом хирурга. Её мать зарабатывала
тридцать рублей в месяц, на которые она содержала
себя, Марию в медучилище и другую дочь — старшеклассницу.
Когда мать, с большой жертвенностью, проучила Марию три
года в медучилище, эта мечта о её будущем пришла, казалось,
к концу. Сначала у неё забрали государственную стипендию.
Были приложены все усилия к её воспитанию. Её сокурсники
начали насмехаться над ней. Её учителя ставили ей плохие
оценки. Но Мария продолжала настойчиво заниматься учёбой.
Несмотря на обильные преследования и ограничения, у неё
была решимость продолжать образование, пока не получит
диплом. Однажды в классе её обвинили в том, что она не верит
в происхождение человека от обезьяны. У Марии были
хорошие отметки по биологии и, фактически, она сдала
экзамен по этому предмету ещё в первый год обучения. Но
учитель изменил её оценку и поставил на балл ниже. Марии
велели пересдать экзамен по биологии. Мария приняла это
решение спокойно, так как была уверена в своих знаниях.
— Но, — сказал ей преподаватель, — если ты не порвёшь своих
религиозных связей, то не сдашь экзамен, несмотря ни на что.
В училище каждый знал, что Мария была хорошей
студенткой. Но, к несчастью, она верила в Бога, а не в теорию
эволюции Дарвина.
Скажите мне, должен ли я верить, что человек произошёл
от обезьяны? Возможно, завтра учёные скажут мне, что
человек развился от дельфина? Или от какого-то хрюкающего
млекопитающего?
Ответ подполковника был неожиданно спокойным:
— Коль уже дело касается происхождения человека, то у
нас есть только гипотезы, иными словами, предположения.
Пётр сказал:
— Из-за таких гипотез верующих дюжинами изгоняют из
учебных заведений. И Ремпель, и Петерс, обе были исключены
из учебных заведений. Их жалобы оставлены. Никто не
высказался против исключения студентов, в будущем,
несомненно, хороших специалистов из-за их религиозных
убеждений. Однако в справке, выданной Марии в училище,
стояло, что она исключена из-за «академической задолженности»,
а не из-за веры. Прощаясь, директриса спросила у
Марии, не откажется ли она, наконец, от своего Бога. На что
Мария ответила твёрдым «нет».
Когда же Мария спросила, можно ли ей будет в будущем
сдать экзамен для поступления в училище, то получила ответ:
— Да, если предоставишь письменную рекомендацию от
твоей комсомольской группы.
Понятно, что она не станет комсомолкой только с целью
получения диплома. Это, возможно, было бы благоразумно
сделать, и это делается то тут, то там, но Мария Ремпель не
могла принять решение, ведущее к духовному рабству. А это
точно произошло бы с ней, если бы она попалась в ловушку,
подготовленную для таких верующих, как она. Она предпочла
остаться верной Богу, как это сделали Петя Петерс и Шура
Косорезовч и многие другие. Я могу назвать много других
имён.
Возьмите, например, взаимоотношения между представителями
советской власти и неким человеком, имени которого
я не назову. Я не знаю никого, кто провёл бы больше времени
в тюрьмах и лагерях. Он был с самого начала главным
инженером строительной организации в Йошкар-Оле в
Марийской автономии. За время долгих лет, проведённых на
Колыме в лагере, он приобрёл довольно обширные познания в
капитальном строительстве от чрезвычайно способного
инженера. Этот человек также вызвал раздражение у кого-то
из сильных мира сего и был заключён в тот же лагерь. Этот
человек, практик-строитель, был высокопреуспевающим в
своей работе, пока в один день не был уволен за «членство в
религиозной секте». Он, правда, решил подать жалобу,
касающуюся этого нарушения закона. Да и вообще, ваши люди
объявляют миру, что в нашей стране гражданские права не
ограничиваются из-за религиозных убеждений. Вот несчастный
строитель и обратился к депутату Верховного Совета.
Избранник народа выслушал его и потом заявил:
— Вы же разумный человек, с большими способностями, и
всё же разлагаетесь в этой своей секте! Почему бы вам не
отмежеваться от всех этих, так называемых христианских
взглядов, и все дороги будут открыты для вас! Конечно, они
были правы, уволив вас.
— Если бы у меня был выбор, я бы не выбрал предложенный
вами вид рабства. Я не хочу стать марионеткой в ваших руках
ради собственного временного благополучия. Это, поистине,
буквально значило бы стать рабом системы. Я же готов раз и
навсегда к рабству свободы во Христе. По этой причине пусть
случится худшее из худшего, я бы предпочёл идти в тюрьму,
быть избитым, стать посмешищем, жить оклеветанным и
пережить все виды репрессий. Но я не буду работать на вас. Я
всегда готов исполнять мои обязанности гражданина. Но если
дело касается измены завету Христа, я предпочитаю сидеть в
тюрьме, чем занимать пост, предоставленный вашей милостью.
Это моя твёрдая точка зрения и я не собираюсь менять моих
убеждений. Если я заслуживаю за мои христианские убеждения
большего наказания, чем пять лет лишения свободы,
тогда, пожалуйста, пересмотрите моё дело, чтобы добавить
новый срок к этим годам. Мой Бог наблюдает за мной и Он
не позволит случиться со мной худшему, чем Он решил
допустить.
Пётр замолчал, его руки лежали на столе. Пётр знал, что
если бы он сделал подобное заявление ещё несколько лет
назад, в бериевские годы, то не вышел бы живым из комнаты.
Но в дни особенно дикого произвола он был маленьким
мальчиком, и теперь кое-что изменилось. Но насколько
существенны были эти изменения? Ведь персонал лагерей тот
же, только осторожнее. Они выжидают…
Петра жестом отпустили. Он вернулся как раз к обеду.
Солнце светило ему в глаза, когда он стоял посреди барака,
дыша свежим, влажным воздухом. За тюремной зоной несла
воды река Иртыш, маня чистым воздухом и криком чаек,
которые периодически попадали в поле зрения, а потом
исчезали опять на свободе.

Leave a Reply

 

 

 

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha