Пастырь Владимир
Эл.почта: schc@rambler.ru
Приднестровье
с. Владимировка






Герман Гартфельд «Вера вопреки КГБ» — СТЫЧКА С РУКОВОДИТЕЛЕМ

Герман Гартфельд - Вера вопреки КГБ

В основании книги Германа Гартфельда лежат свидетельства тех христиан, с которыми он общался во время своего заключения. Отбыв в лагерях без малого семь лет, он не пожелал забыть эти годы, но представил их описание последующим поколениям, чтобы они помнили цену следования за Христом в атеистическом государстве.

Перед отбоем заключённые двадцать третьей бригады подняли
большую суматоху. Это случилось по той причине, что
бригадир проиграл в домино и должен был проползти под столом
по кругу. Уголовники не прекращали игру, испытывая удовольствие
видеть проигравшего, ползающего на своих четырёх.
Пётр покачал головой и пошёл к своей тумбочке, чтобы
поискать что-нибудь съестное. Лапин был поблизости, жуя
корку хлеба.
— Ныряй, бугор! Нагибайся! Давай, ниже, а то снесёшь стол!ободряли
своего бригадира игроки в домино.
Началась новая игра. Красный от стыда и напряжения
бригадир опять сел к столу. Когда он заметил Петра, то
окликнул его:
— Начальник велел, чтобы Лапин приступил к работе
завтра.
— А что ты ему сказал? — спросил Пётр, поражённый
известием. Бригадир пожал плечами. Сам Лапин беспомощно
и с неверием наблюдал за происходящим.
— Начальник в кабинете? — спросил Пётр.
— Да, он сегодня дежурит.
Пётр немедленно направился в кабинет к руководителю
отряда, постучал. Тишина. Он постучал громче.
— Войдите.
— Простите меня, гражданин начальник, — сказал Пётр,
представившись согласно инструкции. — Я обращаюсь по
поводу Лапина. Он получил команду завтра приступить к
работе. Но он не может этого сделать. Доктор подтвердил это?
Это больной, немощный старик. Конечно, он не будет
сопротивляться вашим распоряжениям, но это просто
негуманно заставлять семидесятилетнего человека идти на
работу! Он еле ходит!
— Молчать, сукин сын! Ишь нашёлся популярный лагерный
адвокат! Если дело касается молитвы, так Лапин может
ходить, а когда касается работы, так не может. Но это
дисциплинарный трудовой лагерь. Его послали сюда, чтобы
он отработал свой долг обществу! Или он отрекается от своего
Бога, или идёт на работу. Ясно?
Молодой заключённый выдержал взрыв ярости лейтенанта
и сказал, сдерживая себя:
— Я действительно не хотел раздражать вас. Но просто жаль
старого человека. До его первого освобождения он сидел в
тюрьме восемнадцать лет. В этот раз он, возможно, умрёт в
тюрьме, бедный человек. Даже партия осудила жестокость
старого, бериевского режима. И что же изменилось в
отношении к нам, верующим?
— Ничего не изменилось! Тюрьма слишком хороша для вас.
Мы перевешаем вас, жалкая молящаяся чернь! — офицер вскочил
возбуждённый. — Вы мешаете развитию нашего общества,
строительству коммунизма!.. Дурманите молодёжь! Лучше бы
все вы были убийцами. Тогда мы знали бы, что с вами делать!
За этим последовал поток ругательств.
Пётр подождал, пока лейтенант успокоится. В этот момент
прозвучал сигнал отбоя. Заключённым было запрещено
ходить по лагерю одетыми после сигнала «отбой», но Пётр всё
ещё оставался в кабинете. Наконец руководитель отряда
успокоился и вернулся к своему стулу.
Пётр решился заговорить:
— Очень жаль, что у вас нет доброты к людям, что вы
желаете смерти невинным. Откуда такое ожесточение?
Почему вы так страстно хотите видеть этого старого
верующего человека мёртвым? Это не постижимо для вас. Я
готов работать две смены, но, пожалуйста, оставьте Лапина в
покое! Вы хотите убить его работой. Вы хотите, чтобы он
наглотался пыли, а он любит вас как сына! Вряд ли он может
любить вас за то, что вы предпочитаете нам, верующим, убийц,
но старый человек любит вас вполне искренне! Как вы не
понимаете? Уже и так было слишком много трупов. Мне
кажется, что ваша система сейчас в агонии и вы хотите любой
ценой сохранить что-то, что ещё осталось. Но уже слишком
поздно. Люди очнулись! Ваше избавление во Христе —
послушайте меня: Иисус Христос — ваш Спаситель! Не рубите
сук, на котором сидите!
— Во-о-он!!! Пошёл вон! Быстрее или я убью тебя! — закричал
начальник отряда.
Подавленный, Пётр пошёл в бараки. Его ждал полуодетый
Лапин, не спали и остальные. Бригадир от имени всех спросил:
— Ну,что?
— Не знаю. Будет удивительно, если я сегодняшний вечер
не закончу в карцере. Боюсь, что наговорил ему лишнего.
Культорг отряда, сам заключённый, спросил:
— Что ты сказал ему? Он до сих пор ругается!
Пётр пожал плечами:
— Спроси его сам.
Пётр подождал ещё несколько минут, потом разделся. В
это время культорганизатор и бригадир сидели на нарах и
шептались.
Вскоре дежурный по отряду офицер влетел в барак и
приказал бригадиру немедленно одеться и доложиться
начальнику в его кабинете.
Пётр тоже встал, оделся. Его сосед Дикий поинтересовался,
что происходит.
— Ты ничего не знаешь? — спросил Пётр. — Они собираются
швырнуть меня в карцер. И это случится через минуту.
— Ну нет! Он не может отправить тебя в карцер. Ты говорил
без свидетелей. Ты можешь всё отрицать.
Пётр едва взглянул на своего горячего советчика. Вернулся
ухмыляющийся бригадир:
. — Ну, парень, ты действительно зажёг огонь под этим
черепом! — сказал он, удивлённый. — Он бегает вверх и вниз по
управлению, шипя и проклиная:»Эта зелень! Этот сопляк! И
этот старый лентяй! Пули мало для них!» Он велел мне сразу
же найти человека, ответственного за распределение работ
или сделать это сразу же утром, и сказать ему, что Лапину не
нужно идти на работу.
Заключённые вернулись к своим койкам. Несколькими
минутами позже все двести уже храпели. Только Лапин и Пётр
говорили очень тихо друг с другом. Потом они помолились.
Через два дня начальник отряда опять вызвал к себе Петра.
Когда Пётр пришёл, офицер сидел за столом и задумчиво
грыз карандаш. Увидев Петра, стоящего в дверях, начальник
отряда безмолвно указал ему на стул.
— Расскажи-ка мне, пожалуйста, историю своей жизни, —
сказал лейтенант.
Пётр удивился внезапной вежливости. Впервые он услышал
слово «пожалуйста».
— Хорошо. Прежде всего, я должен сказать вам, что перед
вами сидит очень несовершенный христианин. Я люблю
Господа, но я часто спотыкаюсь и падаю. Я стал верующим
следующим образом…
Он подробно рассказал об обстоятельствах, которые
привели его к Богу. Офицер, казалось, был весь во внимании.
Время от времени он опускал свой пристальный взгляд.
Через некоторое время он встал и начал ходить вдоль и
поперёк кабинета.
В этот момент Пётр говорил:
— О моей молодости. Что меня в это время больше всего
поразило, это великое множество разнообразной антирелигиозной
литературы. Я, фактически, проглатывал всё, что я
мог приобрести из этого вида книг. Это были книги Ярославского,
Степанова-Скворцова, Вольтера, целый ряд других. Вы
знаете, в моём молодом сознании не осталось места для
Христа. Для меня он вообще не существовал! Моей надеждой
на будущее был «земной рай», называемый коммунизмом. Это
была мечта моего детства! Даже слова вызывали у меня
учащённое сердцебиение. Когда я прочёл, что партия
освободится от врагов народа, я был в восторге. Вы можете
представить себе, какое жестокое животное развилось бы из
всего этого, если бы…
Пётр задумался:
— Да, если бы что-то не произошло.
Лейтенант остановился напротив Петра.
— В школе я сидел на передней парте рядом с дочерью
учительницы. Это были ещё трудные времена, мы, дети, часто
были голодны. Потом учительница, её фамилия, помню,
Бурда, нарисовала яркую картину того, как будет прекрасно
жить при коммунизме. Я слушал её с затаённым дыханием.
Это действительно было большое желание моего сердца: всё
будет принадлежать всем! И будет равенство! Свобода!
Творческое самовыражение. Братская солидарность! Я люблю
Россию и сегодня, но тогда — это невозможно описать, как сама
моя душа поклонялась этой стране, которая, фактически, не
была родиной моих предков. Но я прочёл, что Россия
пострадала больше, чем любая другая страна, и я должен был
стать частью этих страданий. Я бы с удовольствием отдал в
жертву свою жизнь ради этого светлого будущего нашей
страны, коммунизма, ради народа.
— Ну, я слушал учительницу и верил каждому её слову. Она
рассказывала нам, как при коммунизме каждый получает всё,
что ему нужно. Как свинина будет жариться в каждой
сковородке! Потом учительница сделала паузу, чтобы
подчеркнуть, что она подходит к великому, важному сообщению.
Все мы, две дюжины наивных птенцов, ожидали, что эта
пророчица светлого будущего, это высшее существо, скажет.
Наши ожидания дошли до высшей степени напряжения.
А она сказала, смотря прямо на тех, чьи матери были верующими:
» А вы будете лизать пустые горячие сковородки!»
Я уставился на неё, абсолютно ошарашенный. Напряжение
в классе стало таким, что булочка из отрубей выпала из парты
одного из детей. Маленькая Бурда, девочка, сидящая рядом
со мной, ехидно захихикала и толкнула мальчика, который
пытался достать свою булочку. Она заставила его, пристыженного,
вернуться к своему месту. Дочери учительницы не
нужно было есть отруби или пирог из подсолнуха. Это мы,
полусироты из немецких семей, вынуждены были такое есть.
Некоторые члены нашей группы умерли от недоедания. Я
подобрал булочку, запустил её изо всей силы в голову моей
соседки и выскочил из класса.
— Мой мир рушился! Две недели я лежал в постели с
высокой температурой, галлюцинируя. «Я не хочу такого коммунизма!
Мама, я не хочу лизать раскалённую сковородку! Я
тоже хочу кусочек мяса, даже если он будет очень-очень крошечный».
Да, этот кризис я пережил. Вы думаете, что учительница
Бурда пришла извиниться? Она никогда не бывала в
нашем доме. Мне больше не разрешили ходить в класс Бурды.
К счастью, вскоре её перевели в другое место. В действительности
она была ко мне расположена, как к ученику. И
поэтому мне было позволено сидеть рядом с её дочерью!
С того времени само упоминание слова «коммунизм»
вызывало во мне боль. Даже в те дни для меня было ясно, что
Россия не могла быть спасена сказками о какой-то мифической
земле молока и мёда. Спасение могло бы придти
только через кого-то, кто мог бы перевязать раны, кто мог бы
утешить и исцелить Россию от всех её разочарований и
страданий. Этот лекарь, которого вы отвергаете, — живой
Христос. Не социалистическая или коммунистическая фигура
Христа, о которой говорят некоторые богословы, но тот Иисус,
который воскрес из мёртвых!
Больше Пётр ничего не сказал.
Начальник отряда молча опустился на стул за своим
столом и опять начал грызть карандаш. Потом жестом
показал Петру на дверь. После этого он долго оставался в
своём кабинете, ни с кем не говоря, даже по телефону.

Leave a Reply

 

 

 

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha