Пастырь Владимир
Эл.почта: schc@rambler.ru
Россия
д. Литовня






Корнелиус Мартенс «Под крестом» — Новая родина

Корнелиус Мартенс - Под крестом

Несмотря на множество гонений и трудные годы, которые пережил Корнелиус Мартенс, он остался ревностным христианином. Во всех жизненных ситуациях он хранил благодарность, хвалил Господа и доверял Ему.


Прошло семь месяцев под властью белых, и хотя много чего оставалось желать, но по крайней мере каждый радовался тому, что живет. Все было тихо, а торговля и ремесла могли осуществляться беспрепятственно. Большая часть рабочих тоже была весела и довольна.
Однако когда под Рождество снова приблизились войска красных, для нас стало невозможным более оставаться в М., потому что это было смертельно опасно. Таким образом мы тогда и переехали на Кавказ, где было много немецких колоний, в которых мы могли укрыться.
После того, как я отдохнул от всех перенесенных страданий, я использовал время своего пребывания на Кавказе для того, чтобы целиком посвятить себя провозвещению Слова, миссионерству и нести казакам и русским радостную Весть Христа. Воспоминания об этих поездках с обилием впечатлений, с голодом и жаждой, которые я находил у старых и малых, у богатых и бедных, у русских, казаков и армян, подвигают меня к передаче малой части тех благословений, которые выпали мне.
В 1920 году проходила большая кавказская конференция баптистов и евангельских христиан. Для подготовки к ней был приглашен и я. Оба евангельских течения на Кавказе на этой конференции объединились в союз, чтобы в единении и взаимной любви провозвещать Евангелие и отныне уже не образовывать два лагеря. Это была чудесная мирная конференция, и я желал, чтобы у нас было побольше такого единения. Утвердили проповедников, чтобы посещать общины, практически осуществляя объединение и смягчая некоторые спорные моменты. К этим избранным братьям принадлежал и я. Так я разъезжал два месяца, согласовывал, выбирал старших и утверждал приходских учителей. Повсюду мне удавалось устранять препятствия и выполнять свое поручение в мире.
Вернувшись через два месяца домой, я обнаружил, что наш дом совершенно разграблен. У семьи не было на чем спать, ни постелей, ни подушек, ни одеял, — ничего, кроме нескольких старых пальто. Я очень испугался, потому что ведь мы брали на всех и матрацы, и кровати. Что же произошло? В М. нашли наш адрес и приехали оттуда, чтобы все у нас забрать. Не оставили даже карандаша и ручки. По счастью, мы заранее спрятали в земле некоторую одежду и белье, и их не нашли.
Это была печальная весть. Но мы искали и нашли утешение в Слове Божием и доверились Тому, Кто сказал, что ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и это все приложится вам.
И Бог нас не оставил. Со всех сторон мы получали то, в чем нуждались, часто — чудесным образом. К тому же мне удалось в поездках закупить некоторые товары и заработать немного денег мелкой торговлей. Однако это следовало держать в тайне, потому что иначе мне грозило длительной тюремное заключение.
В это время были схвачены многие немецкие юноши, а также верующие русские, потому что они противились призыву на военную службу. Как известно, вплоть до недавнего времени все русские, принадлежащие к обоим евангелическим объединениям, решались использовать принцип ненасильственности и не брать в руки оружие. Только под давлением правительства русское евангельское движение, став союзом, отказалось от этой позиции, и теперь стало вопросом совести каждого — проходить ему военную службу или нет. Каждый должен был сам отстаивать свои убеждения. Это породило множество затруднений, потому что часть молодых людей из-за своего отказа была отправлена в тюрьму. Мы, немцы-меннониты, решили, что для того, чтобы сохранить наши старые права на отказ от оружия, нам следует объединиться в кавказский союз меннонитов и просить правительство о подтверждении старых прав. Я был одним из уполномоченных этого союза и много трудился, чтобы освобождать молодых людей от военной службы. Согласно ныне действующему закону, освобожден мог быть каждый, кто в состоянии был доказать свою подлинную внутреннюю убежденность и искренность намерений. Для того, чтобы это установить, данное лицо подлежало допросу, и в Москве был особый комитет верующих различных направлений, задачей которого была проверка подобных ходатайств об освобождении, если решение местного суда оказывалось несправедливым. Этот центральный комитет дал мне большие полномочия, и мне удавалось помочь многим из тех, кто сидел в тюрьме из-за своих убеждений.
Однажды ко мне пришла некая г-жа Ф. и настоятельно меня просила спасти от смерти ее мужа. Он был арестован в городе Е., и я с великим трудом после бессонных ночей добрался туда как раз в последний день перед приведением приговора в исполнение, потому что поездки тогда были весьма затруднительны. Я тотчас поспешил к комиссару, но не застал его, а только его заместителя, инженера. Посмотрев мои бумаги, он сказал:
— Ага, знаю, кто вы. Я тоже из ваших. Мы уладим дело, будьте спокойны. Наш комиссар едва умеет писать, и хотя он — грубое животное, г-н Ф. будет освобожден. Вы только придите завтра еще раз в 10 утра, а я распоряжусь, чтобы вас впустили.
Я ушел, исполненный надежды и радуясь, что брат будет спасен. На следующее утро к 10 я снова поспешил к комиссару. Было еще рано, и я стоял в большой прихожей и ждал, пока выпишут пропуск. Вдруг вошел комиссар Е. из М., который в свое время приговорил меня к смерти и был уверен, что меня уже нет в живых. Я перепугался так, как никогда до этого и потом в жизни не пугался. Как я позднее узнал, он был переведен сюда из М. и стал главным чекистом всего Северного Кавказа. Я быстро повернулся к окну, чтобы скрыть свое лицо, но убийца меня узнал, подошел ко мне и сказал:
— Повернись-ка!
И когда я это сделал, он зарычал на меня:
— Негодяй, ничтожество, я думал, что ты расстрелян, а теперь вижу тебя здесь? Ты, небось, с твоим умом знаешь, как тебе опять выкрутиться!
Колени у меня дрожали, я окаменел и ничего не мог сказать в ответ.
— Отвечай, паразит! — закричал он.
Тогда я вдруг совершенно успокоился, глубокий мир наполнил меня, и я сказал:
— Я освободился честным путем, как и другие. Несколько успокоившись, он отошел к другому служащему и заговорил с ним.
Как же мне теперь было спастись? Неподалеку от меня была дверь, которая вела в большой густой сад, и когда комиссар повернулся ко мне спиной, я одним прыжком достиг двери, открыл ее и исчез в густых зарослях. Так я на этот раз снова спасся.
Я долго ждал, не будут ли меня искать. Часы пробили час, и два, и три. В четыре часа кабинет присутствия был заперт. Чувство страха охватило меня, потому что брат мой томился в тюрьме, и срок его спасения истек. Свою жизнь я спас, но не жизнь брата. Тут я собрал все свое мужество и снова вошел в дом. Я прошел первый и второй посты до третьего, охваченный внутренней дрожью. Здесь ли мой враг? Пройдя последний пост, я нашел в прихожей еще несколько мужчин и женщин, дожидавшихся приема. Каждый должен был назваться, и когда я сказал свое имя, спрашивающий исчез в кабинете, но скоро вернулся и сказал:
— Будете последним.
Тут я испугался еще больше, потому что теперь знал, что из этого дома мне больше не выйти. Теперь я попался. Состояние это было ужасным. Я еще раз попытался бежать, но охрана меня не выпустила. Наконец я вошел — последним.
В кабинете множество чекистов сидело за зелеными столами. Было еще несколько людей, с которыми они разговаривали. Я встал у одного из столов и ждал, пока до меня дойдет очередь. Тут я заметил на этом столе, с краю, возле себя бумажку, которую нужно предъявлять, если хочешь выйти из ГПУ. Комиссар повернулся ко мне спиной — как раз в этот момент он яростно нападал на обвиняемого. Я тихонько пододвинул бумажку поближе, сунул ее в карман, повернулся и быстро пошел к двери. Охранник у дверей ничего не заметил, а когда увидел пропуск, выпустил меня. Так я избежал этого ада.
Не подумали ли комиссары, что я опять как сквозь землю провалился, — откроет вечность. Я воспринял все это как руководство Божье и благодарил за спасение. Но внутренне я не успокоился. Что мне делать? Я пошел к заместителю комиссара, к упомянутому уже инженеру, на квартиру, и он рассказал мне, в какое ужасное положение я попал.
— Радуйтесь, что смогли убежать, иначе вы бы живым не вышли. Наверное, такого мужества ни у кого не найдется. Для г-на Ф. я тоже сделал все необходимое, и он свободен.
Чтобы меня снова не схватили, я ушел из города пешком, потому что без разрешения никакой транспорт не мог из него выехать и в поезд было не сесть. Степью и лесом я дошел до ближайшей станции, где благодаря моим мандатам мне удалось получить билет. Глубоко взволнованный и исполненный благодарности, вернулся я к своим.
Вскоре после этого я предпринял большую миссионерскую поездку по деревням и городам Кавказа, отчасти — вместе с братом Т.

Leave a Reply

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

  

  

  

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha