Пастырь Владимир
Эл.почта: schc@rambler.ru
Россия
д. Литовня






О чём говорят окаменелости

О чём говорят окаменелости

Для доказательства эволюции требуются межвидовые промежуточные звенья, а палеонтология не предоставляет таковых.


Дарвиновская теория естественного отбора всегда была тесно связана с исследованием окаменелостей, и, вероятно, многие предполагают, что окаменелости представляют собой очень важную часть общих доказательств в пользу дарвиновского толкования происхождения жизни. К сожалению, это не совсем так.
© Др. Дэвид М. Рауп (David M. Raup), консультант по геологии отделения Музея естественной истории, Чикаго. Conflicts between Darwin and paleontology. Field Museum of Natural History Bulletin, vol. 50(l), January 1979, p. 22.

Факты, полученные в результате изучения окаменевших растений, чрезвычайно важны, поскольку они весьма повлияли на представления о филогенезе и эволюции. Учёные долго надеялись, что вымершие растения наверняка выявят некоторые стадии, пройденные существующими группами растений в процессе развития. Однако теперь можно спокойно говорить о том, что надежды эти не оправдались, хотя палеоботанические исследования велись более сотни лет. Мы до сих пор не в состоянии проследить филогенетическую историю хотя бы одной группы современных растений от начала и до конца.
© Честер Э. Лрнолд (Chester A. Arnotd), профессор ботаники, руководитель отдела ископаемых растений, Мичиганский университет. An Introduction to Paleobotany, McGraw-Hill, New York, 1947, p. 7.

Чрезвычайная редкость промежуточных звеньев в окаменелостях остается профессиональным секретом палеонтологов. Эволюционные древа, произрастающие в наших учебниках, имеют данные лишь на кончиках веток и у разветвлений; остальное — домысел, хоть и правдоподобный, но не подтверждаемый ископаемыми свидетельствами. Однако Дарвин был настолько влюблён в градуализм, что, отрицая бесспорные факты, полностью противопоставил им всю свою теорию:
«Данные геологии чрезвычайно несовершенны. Этим-то во многом и объясняется тот факт, что мы не можем найти промежуточных звеньев, которые соединяли бы воедино вымершие и существующие формы жизни путём завершённых последовательных шагов. Тот, кто отвергает такой взгляд на сущность геологических данных, отвергнет, соответственно, и всю мою теорию.»
Дарвиновская аргументация и по сей день является излюбленной уловкой палеонтологов перед лицом того обескураживающего факта, что данные показывают нам так мало эволюции. Раскрывая культурные и методологические корни градуализма (сходные у всех общих теорий), я ни в коей мере не пытаюсь подвергнуть сомнению его потенциальную ценность. Я лишь хочу подчеркнуть, что он никогда не «наблюдался в камне».
Палеонтологи чрезмерно дорого заплатили за приверженность аргументации Дарвина. Мы вообразили себя единственными истинными исследователями естественной истории, хотя, желая сберечь нашу излюбленную идею эволюции посредством естественного отбора, мы признаём, что полученные нами же данные настолько плохи, и что мы никогда не видели тот самый процесс, который, якобы, изучаем.

© Стивен Джей Гоулд (Stephen Jay Gould), профессор геологии и палеонтологии. Гарвардский университет. Evolution’s erratic расе. Natural History, vol. LXXXVI(5), May 1977, p. 14.

Несмотря на все заверения, что палеонтология позволяет «видеть» эволюцию, она преподносит эволюционистам весьма досадные проблемы, главная из которых — «пробелы» в летописи окаменелостей. Для доказательства эволюции требуются межвидовые промежуточные звенья, а палеонтология не предоставляет таковых. Таким образом, похоже, что пробелы — нормальное явление в летописи.
© Др. Дэвид Б. Киттс (David В. Kitts), зоология, школа геологии и геофизики, отдел истории науки, Оклахомский университет, Норман, Оклахома, США. Paleontology and evolutionary theory. Evolution, vol. 28, September 1974, p. 467.

Отсутствие ископаемых свидетельств в пользу промежуточных стадий между основными изменениями в конструкции организма; тот факт, что зачастую мы не способны — даже в воображении — воспроизвести эти функциональные промежутки,- вот самая животрепещущая проблема представления о поступательной эволюции.
© Стивен Джей Гоулд (Stephen Jay Gould), профессор геологии и палеонтологии, Гарвардский университет. Is a new and general theory of evolution emerging? Paleobiology, vol. 6(l), January 1980, p. 127.

Вплоть с 1859 года более всего раздражающей характеристикой летописи окаменелостей является её явное несовершенство. Для эволюционистов это несовершенство наиболее печально, поскольку препятствует построению чёткой схемы эволюции организмов, требуя бесконечного числа «утерянных звеньев». Среди окаменелостей можно найти согласованные группы видов с частично совпадающей морфологией, расположенные в порядке убывания во времени. То же можно сказать и о многих группах родов, и даже семейств. Однако выше уровня семейства в большинстве случаев невозможно найти неопровержимые палеонтологические доказательства существования морфологических промежуточных звеньев между разными таксонами. Как правило, это отсутствие доказательств считается противниками теории органической эволюции главным недостатком этой теории. Другими словами, неспособность летописи окаменелостей предоставить «недостающие звенья» принимается в качестве неопровержимого доказательства несостоятельности теории.
© Др. Артур Дж. Буко (Arthur J. Boucot), профессор геологии, университет штата Орегон, США. В кн.: Evolution and Extinction Rate Controls, Etsevier, Amsterdam, 1975, p. 196.

Известная нам летопись окаменелостей демонстрирует внезапное возникновение большинства таксонов. Они почти никогда не появляются в результате цепи почти незаметных изменений предшествующих таксонов, что, как считал Дарвин, характерно для эволюции. Известны цепи из двух или нескольких временно взаимосвязанных видов, но даже на этом уровне большинство видов появляется без известных промежуточных предков; появление же действительно длинных, полностью завершённых последовательностей многочисленных видов чрезвычайно редко. На уровне родов более-менее удачные последовательности (вовсе необязательно представленные непосредственно вовлечёнными в переход от одного рода к другому популяциями) более привычны, и могут быть длиннее известных последовательностей видов. Возникновение же в летописи нового рода, как правило, ещё более внезапно, чем возникновение нового вида: «пробелы» увеличиваются, так что вновь появляющийся род обычно морфологически чётко отделён от большинства известных, сходных с ним родов. Чем выше ступень в иерархии категорий, тем более универсальной и более существенной становится эта закономерность. Пробелы между известными видами случайны и зачастую незначительны. Пробелы же между известными порядками, классами, филюмами — систематические и почти всегда значительные.
© Др. Джордж Гейлорд Симпсон (George Gaytord Simpson), палеонтология позвоночных, бывший профессор Музея сравнительной зоологии, Гарвардский университет, профессор геологии, Аризонский университет. Таксон. The history of life. В кн.: The Evolution of Life, Sol Tax (editor), Vol. 1 of Evolution After Darwin, The University of Chicago Centennial, The University of Chicago Press, Chicago, I960, p. 149.

Но насколько хороши геологические данные? Я уже говорил, что традиционный взгляд палеонтологов на эволюцию склонялся в пользу постепенных нарастающих изменений. Данные окаменелостей, говорят палеонтологи, слишком неполны, чтобы рассматривать их всерьёз. И, продолжают они, невозможно доказать пробел. Однако доказать его можно, особенно если пробел действительно имел место. Если в данных есть разрыв, должно быть возможно проследить, как он появился. Беда с пробелами в том, что если они действительно были случайны, как утверждал Дарвин, то за полторы сотни лет изысканий их бы давно уже «закрыли». Однако белые пятна не исчезли. Они продолжают зиять. Некоторые учёные объясняют это тем, что отсутствующие звенья просто не сохранились. Эти учёные забывают о том, что даже если существует лишь один шанс из миллиона, что из всей популяции сохранится в окаменелостях только одна особь, то, учитывая, что вид живет 5-15 миллионов лет, мы всё равно должны были бы обнаружить в окаменелостях от 5 до 15 представителей этих популяций. На самом деле, беда скорее всего в том, что мы не можем обнаружить и описать необходимый материал. Ссылки и на пробелы, и на плохую сохранность — не более чем отговорки. Нам просто необходимо пристальнее посмотреть, о чём именно говорят данные.
© Проф. Дж. Б. Уотерхауз (J.B. Waterhouse), отделение геологии, университет Квинсленда, Брисбен. Инаугурационная лекция, 1980.

Эволюционные древа, произрастающие в наших учебниках, имеют данные лишь на кончиках веток и у разветвлений; остальное — домысел, хоть и правдоподобный, но не подтверждаемый ископаемыми свидетельствами.
© Стивен Джей Гоулд (Stephen Jay Gould), профессор геологии и палеонтологии. Гарвардский университет. Evolution’s erratic расе. Natural History, vol. LXXXVl(5), May 1977, p. 14.

Мы все знаем, что многие эволюционные открытия — не что иное, как умственные изыскания отдельных палеонтологов. Один книжный червь может сделать гораздо больше, чем миллионы лет генетических изменений.
© Др. Дерек В. Эйджер (Derek V. Ager), отдел геологии и океанографии, университетский колледж, Суонси, Великобритания. The nature of the fossil record. Proceedings of the Geologists’ Assocoailon, vol. 87(2), 1976, p. 132.

Вместо доказательств постепенного развития жизни, геологи — как времён Дарвина, так и современные — находят в высшей степени нерегулярные или отрывочные данные, а именно: виды появляются в окаменелостях внезапно, почти или совсем не изменяются за период своего существования и затем так же внезапно исчезают. И не всегда очевидно (фактически, совсем не очевидно), что предки приспособлены хуже потомков. Иными словами, очень трудно найти биологическое улучшение.
© Доктор Дэвид М. Рауп (David M. Raup), консультант по геологии, отделение Музея естественной истории, Чикаго. Conflicts between Darwin and paleontology. Field Museum of Natural History Bulletin, vol. 50(I), January 1979, p. 23.

Co времён Дарвина прошло 120 лет, и наши знания летописи окаменелостей значительно расширились. Но, несмотря на то, что теперь нам известно четверть миллиона ископаемых видов, ситуация существенно не изменилась. Сведения об эволюции всё так же на удивление скудны, и, по иронии судьбы, у нас сейчас даже меньше примеров эволюционных преобразований, чем было при Дарвине. … И, хотя хронология и демонстрирует изменения, естественный отбор является далеко не самым логичным их объяснением. Также великие вымирания, скажем, динозавров и трилобитов, по-прежнему остаются загадкой.
© Др. Дэвид М. Рауп (David M. Raup), консультант по геологии отделения Музея естественной истории, Чикаго. Conflicts between Darwin and paleontology. Field Museum of Natural History Bulletin, vol. 50(I), January 1979, p. 25.

Все палеонтологи знают, что летопись окаменелостей содержит предельно мало промежуточных форм; переходы между основными группами типично скачкообразны.
© Стивен Джей Гоулд (Stephen Jay Gould), профессор геологии и палеонтологии, Гарвардский университет. The return of hopeful monsters. Natural History, vol. LXXXVI(6), p. 24.

Вопреки тому, что пишет большинство учёных, летопись окаменелостей вовсе не доказывает дарвиновскую теорию эволюции, потому что именно этой теорией (их несколько) мы, собственно, и пользуемся для истолкования летописи окаменелостей. Таким образом, заявляя, будто эти данные подтверждают эту теорию, мы формируем порочный круг доказательств.
© Др. Роналд Р. Уэст (Ronald R. West), палеонтология и геология, профессор палеобиологии, университет штата Канзас. Paleoecology and uni-formitarianism. Compass, vol. 45. May 1968, p. 216.

Данные геологии отнюдь не предоставляют свидетельств о происхождении рыб, и едва только в осадочных породах появляются первые рыбообразные окаменелости, циклотомы (или агната), элазмобранхиоморфы и костистые рыбы не только уже чётко отличаются друг от друга, но и представлены таким количеством различных, зачастую особенных типов, что сам собой напрашивается вывод: каждая из этих групп уже успела достичь преклонного возраста.
© Дж. Р. Норман (J. R. Norman), хранитель отдела зоологии. Британский музей естественной истории. Classification and pedigrees: fossils. В кн.: History of Fishes, Dr. P. H.Greenwood (editor), third edition, British Museum of Natural History, London, 1975, p. 343.

• ... ни одна из известных рыб не считается прямым предком первых сухопутных позвоночных. Большинство из них существовали после первых амфибий, а у тех, что появились раньше, не замечено прогресса в развитии жёстких конечностей и рёбер, характерных для примитивных тетраподов…
Поскольку ископаемый материал не дает свидетельств в пользу иных аспектов перехода от рыб к тетраподам, палеонтологи вынуждены были лишь разглагольствовать о том, как развились конечности и дыхательный аппарат, приспособленный к дыханию на суше…

© Барбара Дж. Шталь (Barbara J. Stahl), колледж Св. Ансельна, США. В кн.: Vertebrate History: Problems in Evolution, McGraw-Hill, New York, 1974, pp. 148, 195.

Вывод об [эволюционном] происхождении птиц весьма умозрителен. Не существует ископаемых свидетельств, демонстрирующих стадии осуществления этого замечательного перехода от рептилий к птицам.
© У.Э. Суинтон (W.E. Swinton), Британский музей естественной истории, Лондон. The Origin of Birds, Chapter 1. В кн.: Biology and Comparative Physiology of Birds, AJ.Marshall (editor), vol. 1. Academic Press, New York, 1960, p. l.

… переход от насекомоядных к приматам не подтверждён данными окаменелостей. Сведения об этом переходе базируются только на наблюдении ныне существующих форм.
© Э. Дж. Келсо (A.J. Kelso), профессор физической антропологии, университет Колорадо. Origin and evolution of the primates. В кн.: Physical Anthropology, J.B. Lippincott, New York, second edition, 1974, p. 142.

Современные человекообразные обезьяны, кажется, появились ниоткуда. У них нет прошлого, нет истории окаменелостей. И происхождение современного человека — прямоходящего, лишённого шерсти, производящего орудия труда, имеющего большой объём мозга — честно говоря, такая же тайна.
© Др. Лайал Уотсон (Lyall Watson), антрополог. The water people. Science Digest, voL 90, May 1982, p. 44.

Вся имеющаяся на сегодняшний день коллекция останков гоминидов легко разместилась бы на биллиардном столе. Однако она породила целую науку ввиду двух факторов, раздувающих её реальное значение до невиданных размеров. Во-первых, эти окаменелости намекают на происхождение животного, самого важного для человека — его самого. И, во-вторых, количество этих костей столь ничтожно мало, а сами образцы столь фрагментарны, что легче говорить о том, чего недостает, чем о том, что имеется в наличии. Отсюда и невероятное количество литературы по этому вопросу. Очень немногие окаменелости позволяют сделать один, неопровержимый вывод об их эволюционном значении. Большинство же предполагает несколько интерпретаций. Различные научные авторитеты вольны выделять различные особенности и придавать им важное значение, часто выводя на первый план форму предполагаемых утерянных звеньев. Различия между этими интерпретациями бывают столь неясными и туманными, что зависят скорей от концепций оппонентов, нежели от свидетельств окаменелостей. Более того, поскольку эта скудная коллекция пополнялась крайне медленно, длительные промежутки времени от находки до находки позволяли исследователям формировать чёткое мнение о том, что же должно быть найдено в следующий раз. Zinjanthropus boisei — достойный пример этого явления. Ещё со времён Дарвина, когда возникло мнение о том, что окаменелости, представляющие собой промежуточные звенья между современным человеком и его вымершими предками, являются наиболее убедительным свидетельством эволюции, предубеждения притащили за нос все доказательства в изучении окаменелостей человека.
© Джон Ридер (John Reader), фотожурналист, автор «Missing Links». Whatever happened to Zinjanthropus, New Scientist, 26 March 1981, p. 802.

Leave a Reply

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

  

  

  

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha